Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

Нужно попросить у Касыма безмен и взвесить золото.

– Нет! – воспротивился Али-баба, загораживая собой дверь.

– Да что с тобой такое? – удивилась старушка, вновь опускаясь на мешок.

– Не надо нам никаких безменов! В крайнем случае я лучше возьму его на базаре.

– Не понимаю, зачем брать на базаре, если он есть у твоего брата, – пожала плечами старушка. – Тем более бесплатно!

– Да вы в своем уме, мама? – вытаращился на мать Али-баба. – Если вы попросите безмен у Касыма, тот обязательно спросит, зачем он нам понадобился.

А что вы ему скажете?

– Скажу, золото надо взвесить.

– О-о! – Али-баба звонко хлопнул ладонью по лбу.

– Что такое?

– Тогда с ним придется делиться!

– С чего вдруг? Золото наше!

– Вы, мама, похоже, плохо знаете Касыма.

– Да, – вынуждена была согласиться старушка с Али-бабой. – Тут ты прав, сынок. Да и зачем нам его вешать?

– Вот именно!

– Эй, где вы там? – Из-за двери, задвинутой старой мудрой женщиной на внутренний засов, донесся голос Касыма.

Дверь дернули за ручку. – Отворяйте, чего вы прячетесь средь бела дня?

– Принесла же его нелегкая! – пробормотала старушка, припадая всем телом к мешку. – О Али-баба, что нам делать?

– Делать, делать, – проворчал Али-баба, судорожно соображая, как бы избавиться от навязчивого, жадного братца. Ведь если тот увидит мешок, полный золота, то плакала как минимум половина. – Быстро несите пустую мошну!

– Открывайте, где вы там?

Дверь уже сотрясалась под ударами кулаков Касыма.

– Быстрее же! – поторопил Али-баба. – Дверь долго не выдержит.

– Ох! – Старушка подхватилась и унеслась в смежную комнату. Вернулась она спустя всего несколько секунд, протягивая Али-бабе старую пустую мошну мужа. – Вот, держи!

Али-баба распустил кожаную завязку, присел возле мешка и, стараясь несильно звенеть, быстро набросал в мошну золотых монет.

– Теперь помогите!

Отложив мошну в сторону, юноша вцепился в мешок и поволок его в другую комнату.

Старушка подхватила мешок с другой стороны, и они вдвоем быстро унесли его с глаз долой, закинули в пустой угол и завалили потертыми, кое-где прохудившимися курпачами.

– А теперь открывайте дверь.

Али-баба, вполне довольный собой, отряхнул руки и вернулся в первую комнату, где уселся на свое ложе, подобрав с пола доверху полную мошну.

– Ты уверен? – спросила мать. – Может, лучше затаиться?

– Он знает, что мы дома.