Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

 – Может, я тоже хочу нормального дела!

– А что ты могёшь, сявка? – опять поморщился Лопух.

– Я все могу, вот провалиться мне на этом месте!

Что произошло дальше, никто из воровской братии так и не понял. Пол под молодым человеком внезапно затрещал, и Макс со вскриком провалился. Ладно бы еще погреб был в доме, так ведь нет – не было погреба, а до земли – сантиметров тридцать, не больше. Но Макс ухнул в дыру с головой.

– Ха! – опять подал голос Косой, но сидящие за столом лишь недоуменно переглянулись.

– Не понял, это чё было? – хриплым от волнения голосом осведомился Лопух.

Он вскочил из-за стола, едва не опрокинув его, и бросился к дыре в полу. Остальные тоже повскакивали со своих мест и окружили Лопуха, упавшего на карачки и бестолково ощупывающего землю в дыре.

– Где Мах? – спросил Лопух, облизнув враз пересохшие губы.

– А-а, нечистая! – всполошился Бурый и кинулся к окну.

Звон разбитого стекла и возня застрявшего в перекошенной деревянной раме тела разорвали гнетущую тишину.

– Слышь, Лопух, – Косой медленно попятился к двери, – ты как хош, а я того… сваливаю.

– Да, – согласился Лопух. – Мах, видать, накрылся. Линяем отсюда.

Лопух отполз от дыры, поднялся и, отряхнув брюки, почесал затылок.

– Вот что бывает, когда много на себя берешь.

Сколько себя помнил Максим Коротков, ему всю жизнь не везло. Начать с того, что его перепутали в роддоме – достовернейший факт с печальными последствиями. Нет, сначала ему, конечно, повезло. Максим попал в отличную, заботливую семью, где прожил, не дуя в ус, счастливейших четыре года.

А потом… Потом жизнь понеслась под откос: в роддоме выяснилось, что семье вручили не того, и он переехал в другой дом – дом ужасов и кошмаров. Мать с отцом пили, не просыхая, нигде не работали и ничего от жизни не хотели. Маленький Максимка целыми днями слонялся голодный, в потрепанной одежонке по улицам, выпрашивая даже не деньги, а еду, пока наконец не вмешались те, кому было положено вмешаться с самого начала – органы опеки, и Максимку препроводили в детский дом. Заведение, конечно, чистое и уютное по сравнению с тем свинарником, где он жил последние три года, да и кормили там сытно. Одно плохо – собралась там нехорошая компашка, не дававшая никому проходу.

С окрепшим десятилетним Максимкой связываться никто не хотел, особо после того, как тот от души навалял сразу двум своим обидчикам, но вот другим от компании заносчивых зазнаек доставалось изрядно.