Девятая попытка Кота Митрохина

– А вам не кажется, что что происходящее там – чистейшей воды издевательство над человеком, над Его великим творением! Все эти толпы, стенания, ожидания неизвестно чего.

– Право, ты заблуждаешься. Тебе показали инсценировку, видимость процесса, визуализированную специально для тебя. Неужели ты действительно решил, будто здесь и в самом деле толкутся толпы людей у очистных сооружения, где несчастных жарят, варят, отмачивают в кислоте и прокаливают в печах? Я всего лишь создал картину, доступную для твоего понимания.

Ничего подобного, разумеется, в действительности не существует. Чистая обработка информации, не более того.

– Предположим. Но что происходит потом, когда прокалят, выполощут и высушат? Фигурально выражаясь, конечно? – и спешно добавил: – Только больше не визуализируйте ничего, прошу вас!

– Не буду, – снисходительно согласился старец. – Собственно, все не так страшно, как тебе представляется. После очистки мы просеиваем информацию, выискивая новое и полезное. Ты удивишься, но сейчас лишь в очень редких случаях попадается нечто действительно ценное и достойное сохранения в Его памяти.

Как правило, сознания людей оказываются заполнены однотипным мусором: стереотипы, псевдокультуры, дешевые страстишки и безудержное потребительство ради исключительно желания обладать. Печально, конечно, но – факт. – Петр горестно развел руками. – Столько прожитых впустую лет и целых жизней!

– Ну а дальше, дальше-то что?

– Дальше сознание подлежит полной очистке. Нередко мы оставляем некоторые значительные моменты, которые могут послужить развитию одаренной или просто яркой личности…

– Наследственная память? – догадался я.

– Вроде того. И душа м-м… складируется до запроса снизу.

– А мы, значит, наверху?

– Низ – образное выражение. Мы вне пространства.

– Вот ч… Прошу прощения! – вовремя спохватился я. – Кстати, а почему нельзя произносить его имени?

– Это у нас ругательство, неприличное слово.

– Как…

– Только попробуй! – пригрозил мне Петр.

– Молчу-молчу, – не на шутку перетрусил я, памятуя о вымачиваниях и просушках. – Но, помнится, в самом начале вы что-то говорили о какой-то миссии.

– Да… – задумался старец, уйдя в себя на некоторое время. Я терпеливо ждал. – Видишь ли, – наконец продолжил он, – у нас, как вы говорите, нарисовалась одна проблемка. Этот самый, который неприличное слово…

Петр взглянул на меня.

– Я понял, – ответил я, приняв как можно более серьезный вид.