Девятая попытка Кота Митрохина

Будто ты Самохину не знаешь! Она же еще в школе к каждому липла. Пошли назад. – Юра опять потянул Ивана к столику. – Хочешь, я ее баиньки спроважу?

– Не надо, Юр. Серьезно, – уперся Иван, освобождая запястье из Юркиных пальцев. – Ты лучше завтра сам приходи.

– Чудной ты какой-то, Ванька, – нахмурился Юра, пытаясь сфокусировать взгляд на лице друга. – Ладно, бывай. Я завтра забегу.

«Если вспомнишь», – поджав губы, подумал Иван.

Юра развернулся и, чуть пошатываясь, направился к столику.

В ларьке у парковых ворот Иван купил пару бутылок «Бочкового» и маленький пакетик с картофельными чипсами, прошел по аллее, усаженной молодыми липами и березами, и уселся на свободную скамейку.

Закурил.

Напротив, через скамейку, вдохновенно целовалась парочка.

Иван отвернулся. Щелчком открыв крышку бутылки о широкую черненую завитушку скамейки, Иван закинул назад голову и сделал несколько глотков. Затем попытался устроиться поудобнее на плоском деревянном сиденье скамьи с почти вертикальной спинкой.

Нет, раньше скамейки были скамейками.

Иван помнил, как еще в его детстве в этом парке стояли массивные скамьи из чугуна и дерева. Два боковых основания соединялись толстыми квадратными брусьями, образуя собой скругленное ложе – и посидеть удобно, и откинуться, и даже поспать, если кому приспичит. А чем их заменили? Сваренными абы как завитками с плохо пригнанными досками и совершенно неудобной спинкой, врезающейся в тело.

А фонари? Раньше и фонари были фонарями. Круглыми, длинными, с замысловатым орнаментом на основании и смешными коническими шляпками, смахивающими на вьетнамские нонла.

И свет был приятный, теплый и яркий. А что сейчас? Понаставили никелированных столбиков метр с кепкой от земли, с прорезями на верхушке и лампочек экономных повкручивали. Идешь, светят тебе под ноги мертвенно-бледным светом, выше пояса ни черта не видать. Собачьи столбики, одним словом.

Иван отпил еще пару глотков и выпустил облачко сизого дыма.

Парочка продолжала самозабвенно целоваться, словно собиралась высосать друг из друга все соки.

Ивану было наплевать, но выглядело смешно и глупо.

Из кустов напротив вырулил рыжий кот. Даже не кот, а Котяра с большой буквы. Крупный, пухлый, рыжая шерсть блестит, а морда – довольная и наглая. Кот вздернул хвост, важно прошествовал вдоль края аллеи и, удостоив Ивана ленивым взглядом, повернул к нему. Не дойдя пары метров до скамейки, кот уселся на плитку аллеи и принялся умываться правой лапой.

– Кис-кис, – позвал Иван.