Девятая попытка Кота Митрохина

Наконец ему это удается, и он, усевшись на землю, привалился спиной к дереву. У Серого рассечена левая щека.

Трое человек подбегают к нему. Остальные аккуратно опускают машину на покореженные колеса. Двое лезут в кабину… Эй, что там такое?! У меня перехватывает дыхание – не может быть! В кабине на водительском месте – я, собственной персоной. Весь в крови, голова на руле, одна рука вытянута вперед и лежит на приборной панели. Другую не видать. Но как такое возможно?!

В глазах у меня помутилось, и вдруг мне почудилось, будто какая-то сила настойчиво тянет меня вверх.

Тело мое обратилось в пух. Не ощущая ни рук, ни ног, я задрал голову и испуганно вскрикнул – над моей головой в вышине разверзлась огромная жуткая голодная пасть воронки. Внутри нее бугрилась чернота, поблескивали просверки молний. Меня засасывало в нее, словно гигантским пылесосом. Но, странное дело, рядом со мной не шелохнулся ни один лист на дереве, ни одна травинка. И я наконец осознал, что умер. Окончательно и навсегда…

Забившись из последних сил в тисках неведомого урагана, я попытался дотянуться до проплывающего мимо толстого сука сосны, но рука лишь прошла сквозь него.

Беззвучный крик отчаяния вырвался из моего горла. Края воронки надвинулись.

Меня завертело. Нахлынула темнота, липкая, парализующая. Было совершенно непонятно, где верх, а где низ. Лишь ощущение быстрого падения. Где-то на пределе слуха возник вой, накатывающий волнами. С каждой секундой он становился все громче и громче. Появился запах, вернее, вонь, ужасная, ни с чем не сравнимая вонь.

Попытка зажать пальцами нос не принесла результатов. Вероятно, потому, что на самом деле носа у меня уже не было. Но тогда откуда ощущение смрада?..

Не знаю, сколько продолжался кошмарный полет в никуда, – может, несколько секунд, а может, годы, – но в какой-то момент все закончилось. В глаза ударил яркий свет, и другая воронка, точь-в-точь как та, что недавно (или давным-давно) проглотила меня, выбросила мою истерзанную душу, запульнув ей в молочную высь.

Вонь рассеялась как-то сразу, в одно мгновение, и моего обоняния коснулся тонкий аромат луговых цветов.

Все удаляясь от жерла воронки, я увидел, как из нее вылетают другие люди, потешно болтая кажущимися с такого расстояния малюсенькими ручками и ножками. Некоторые летели, кувыркаясь, другие степенно плыли, словно по невидимой реке, а третьи неслись стрелой, зачем-то помогая себе конечностями – ведь дураку понятно, что от них здесь ничего не зависит.