Именем Федерации!

Но, как бы там ни было, а когда монах, едва сдерживающий рвавшуюся наружу ярость, собрался призвать на голову нищенки все известные ему кары небесные, дом вдруг возник перед самым его носом. И было непонятно, как отец Ансельм не заметил дома раньше.

Впрочем, в том не было ничего удивительного, если учесть, что на улице уже порядком стемнело, тусклый фонарь в руках одного из стражников давал слишком мало света, а сам дом выглядел настолько неказистым, что вряд ли можно было предположить, будто в нем проживает известный на всю округу маг.

Высокий, чуть покосившийся, но еще крепкий деревянный забор окружал скромных размеров халупу с соломенной крышей и кривой печной трубой. А узкая калитка, выкрашенная в неопределенный цвет, с простенькой медной ручкой в виде кольца, пряталась в кустах ежевики.

– Наконец-то! – в сердцах воскликнул отец Ансельм, торопливым шагом приблизившись к калитке.

Смерив ее взглядом, он взялся за кольцо и решительно потянул на себя; калитка не поддалась.

Монах потянул сильнее, но результат оказался тем же. Тогда отец Ансельм дернул за кольцо изо всех сил.

– Чтоб тебя! – воскликнул он, утер рукавом со лба испарину и повернулся к стражнику, мявшемуся неподалеку. – Ты, открой!

Скучающий стражник с радостью взялся за порученную ему ответственную работу, но в борьбе с калиткой достиг не более монаха, проявлявшего все большее нетерпение из-за непредвиденной задержки. К тому же начал моросить мелкий дождик, сутана намокла, и отец Ансельм порядком озяб.

А между тем грохот, производимый стражником, поднял на ноги половину трущоб, и маг, разумеется, не мог не слышать, что к нему кто-то пожаловал. И тем не менее Корнелиус не спешил открыть гостям.

– Какая неслыханная наглость! – воскликнул отец Ансельм, мелко подрагивая всем телом. – Почему он не открывает?

– Не могу знать, ваше преосвященство! – вытянулся стражник с фонарем.

– Ломайте дверь! – дал отмашку монах.

– Святой отец? – Нищенка осторожно подергала отца Ансельма за рукав.

– Ну что тебе? – грозно сверкнул глазами монах.

– Вообще-то дверь открывается внутрь… – сказала нищенка и изобразила подобие льстивой улыбки.

От вида гнилых зубов и дурного запаха изо рта монаха передернуло. Он брезгливо выдернул рукав из грязных пальцев и оттолкнул стражника, выламывающего кольцо копьем.

И вправду, калитка от легкого толчка отворилась, и отец Ансельм вздохнул с облегчением.