Время перемен в 2096

От меня ничего не скроешь, мои возможности растут с каждым днём. Лучше объяснись, если дорожишь своим местом! – Мякиш повысил голос.

Холодок ударил в затылок Виктору, но сердце его не заколотилось быстрее.

– Чтоб тебя, Мякиш! Я знаю тебя уже давно, диктатор чёртов. Я копил злость все эти годы, но с меня хватит. Вы специально всё устроили так, чтобы выставить меня козлом отпущения. Как вы допустили, что более 50 % лицензий на Байкал приобрели азиатские компании? И… – тут у него перехватило дыхание, он выпрямил спину, как животное, готовое к смертельной схватке, – Почему, самое главное, мне об этом не сказали? Экономисты, советники, все говорили мне, что дело в шляпе, что нужно сказать о нуждающихся, нужно сослаться на Конституцию, на международные документы, нужно сказать о наших успехах в строительстве виртуальности.

Оказывается, и виртуальность, и крутые хакеры, и связи – всё у них есть! Я чувствовал себя идиотом, одиночкой, разве по своей вине? – кричал Виктор.

Глаза Мякиша потускнели. Он оскалился, но злость в его глазах сменилась грустью.

– Виктор, друг мой, не помешало бы тебе отдохнуть в бассейне, в твоём-то особняке? Клянусь дощечкой на своей шее, тебе бы поправить здоровье, а то глаза вон какие сонливые.

– Никогда ещё не встречал такой подлости и такого желания довериться искусственному интеллекту. В прошлый раз он посоветовал нам уступить африканцам, и теперь они получили преимущество в Средиземном море. Такое ощущение, будто мы обленились, отдавшись этим железякам.

Мякиш отошёл от Виктора на шаг.

Он успокоился, и только покрасневшие щёки напоминали о перепалке.

– Да ладно тебе, не кипятись. Кстати, чуть не забыл. Нужные люди дали новое направление для прессы. Теперь журналисты будут тратить больше эфирного времени на освещение деятельности Центрального Комитета. Наш корреспондент может задать парочку вопросов тебе. Так что будь готов. Говори, как считаешь нужным. Ты всё умеешь. Так, задержусь на 15 минут, как обычно. Начинайте без меня, – пожал он руку коллеге и удалился.

Виктор отошёл от окна и направился к огромной малахитовой двери. Все были уже на своих местах. Открыв дверь, он попал в хорошо освещённый зал Центрального Комитета. Архитектура античного театра создавала ложное впечатление о демократичности действия.

Красные лампы, создающие зловещую атмосферу, никогда не гаснут в этом зале – таковы правила. И днем, и ночью они включены, чтобы дела у Конфедерации шли хорошо – такая примета приснилась Главе Комитета.