Жребий бросают трижды

Я же знал, как всё начиналось. Я знал, как было до ИМПЛАНТАЦИИ.

Я отчётливо помнил, как всё начиналось. Внутри этого времени изменения были незаметны. День за днём, все происходило постепенно. Но это было внутри этого времени, внутри этих событий. Это как сидишь в скоростном поезде, который стремительно несётся по рельсам на север. Ты не чувствуешь движения, спокойно читая под стук колёс. Ты знаешь, что ты перемещаешься, что ты с каждой секундой всё дальше и дальше от точки отправления, но ты этого не чувствуешь.

Ты лишь видишь, как незаметно за окном начинает меняться природа, как за бортом становиться всё холоднее и холоднее. Мысленно возвращаясь почти на двадцать лет назад, я понимал, как на самом деле стремительно развивались события. Началось всё с того, что мы вернули себе остров, принадлежащий другой стране, и поддержали восстание, произошедшее в этой же стране. Вернее, не поддержали, а совершили это восстание, сказав всему миру, что восстали местные рабочие. Нашей стране объявили санкции, ещё и нефть, на которой держалась тогда вся наша экономика, начала дешеветь. Кризис наступал неминуемо – это понимали все, кто, хоть немного задумывался. Тогда ещё можно было просто не включать телевизор. Просто не включать и не смотреть. Тогда – это сейчас кажется невероятным – можно было читать в интернете иные точки зрения на происходящее, чем транслировало государство. Тогда, зная иностранный язык, можно было спокойно читать западную прессу и смотреть западные новости. Интернет был всемирным, это была сеть не только по нашей стране. Тогда можно было даже выехать за рубеж! Просто купить билет на самолёт, получить визу и спокойно выехать, куда тебе захочется. В любую точку мира! Просто сел в самолёт и вылетел… Фантастика! Затем обрушилась наша валюта, и уже это сделало большинство из нас не выездными. Просто уже не было денег для выезда, для отдыха за рубежом. Постепенно под шум народа о подорожании продуктов, начали отнимать у собственников торговые сети. Народ был рад отъёму собственности, потому, что государство ввело фиксированные цены на многие продукты. Когда эти продукты стало невыгодно продавать, они исчезли с прилавков. За этим последовало обвинение производителей и отъём у них производств и ферм. Продукты в то время людей интересовали гораздо больше, чем запрет на ввоз импортной техники и оборудования, поэтому на этот запрет сначала не обратили внимания. Хотя запрет на всякую другую валюту кроме отечественной, заметили.