Адам

Вентиляторы запели громче, поступательно переходя на более высокие ноты. Как в хорошей джазовой композиции к звучной основе стали присоединяться новые инструменты, защелкали реле, зашелестели жесткие диски, что-то пискнуло, мерно зацокало, пульт ожил. По поверхности органа управления побежали разноцветные огоньки, и я бы мог долго искать хитрую систему в их хаотичном мигании и даже нашел бы, наверное, но на большом шикарном экране настойчиво мигало изображение пятого сектора видеонаблюдения, это был лифт. Единственный лифт в здании, который должен возить вниз в секретные коридоры.

  Двери его были открыты.

Сколько я смотрел на экран, не знаю. Картинка позволяла рассмотреть только створки и, если кто-то на нем приехал, то он уже вышел в холл. Главное, не психовать и делать все по инструкции, я должен нажать тревожную кнопку и позвонить начальнику по специальному телефону, а потом делать, что скажут. Судорогу моих мыслей прервал скрип открываемой двери. Ужас, не страх, а именно ужас сжал мое сердце, попутно выдавив почти весь воздух из моих легких.

Ужас от осознания, что я не запер входную дверь, и кто-то или что-то через мгновение будет со мной в одном маленьком помещении и бежать некуда.

Я поплыл, не знаю почему колени не подкосились, и я все еще стоял, но плоть моя, мелко дрожа, огромной тяжестью тянула меня вниз, чтобы там, на полу свернуться клубочком и забыться. Разум требовал повернуться, опасность надо встречать лицом, чтобы выжить, надо показать врагу все, что может ему помешать, зубы, когти, надо бороться.

Но я оказался трусом, загривок мой сжался в комок, сковав мышцы шеи, и упасть бы мне в спасительный обморок, но только страх за собаку не дал мне сделать этого.

Сердце прекратило затянувшуюся паузу и застучало в бешеном ритме, воздух с оглушающим ревом ворвался в слипшиеся легкие, и я обернулся.

Кто придумал двери, открывающиеся наружу? Зачем? Чтобы собака смогла сама открыть их, толкнув мордой и выйти в темноту, к опасности? Повернувшись, я увидел, как Силя потихоньку выходит из комнаты, дверь, прижавшись к нему, гладит его бок, как бы успокаивая или прощаясь.

Хвост пса выскользнул в щель, и дверь вернулась в привычное место, благодаря доводчику тихо и размеренно. Сначала было облегчение, никакого чудовища или опасности, я один в комнате. Потом в ушах зазвенела паника. Надо прыгнуть к двери, вдавить ее всем телом и щелкнуть запором. Спастись, любой ценой, ценой собаки, к черту ее, сама полезла. Всех к черту, спастись, закрыться.