Адам

Из-за угла навстречу ко мне, широко расставляя ноги, вышел Дуров. Откуда в прямом коридоре взялось зауголье? Эта мысль отвлекла меня, и я чуть не врезался в бывшего начальника. Он был, как всегда, могуч, в неизменном костюме и мертвый. Покойник остановился напротив меня в каком-то полуметре, я инстинктивно попытался отдалиться, но мне это не удалось. Я не думал, что боюсь мертвецов, но майора я и при его жизни откровенно боялся, а сейчас, рассматривая его серо-синее лицо, я испытывал ужас. Я твердил сам себе, что это сон, всего лишь сон, и я сейчас проснусь, но пробуждение не наступало.

Мертвые маленькие и зловеще недвижимые глаза Дурова смотрели куда-то сквозь меня. Он был лишен жизни, и какая сила подняла его и заставила прийти навстречу ко мне, я не понимал. И тут я услышал запах. Сладкий запах разложения заполнил мои ноздри и тягуче устремился в легкие. Организм, пытаясь изгнать из себя воздух, пропитанный смертью, начал сотрясать меня в рвотных позывах.

От полного конфуза меня спас мертвый Дуров, его огромные ручищи схватили мое горло и одним движением пальцев так сдавили его, что дальнейшее поступление тошнотворного воздуха в легкие оказалось невозможным.

Понимание того, что все это бред, рожденный спящим мозгом, не спасало. Внутреннее давление от удушья распирало легкие все сильнее, а воспоминания о мертвецкой вони стали сродни ностальгии. Хотелось дышать, требовалось дышать любой дрянью, хоть миазмами разложения, хоть смертельным ядом. Но дышать, хотя бы полвдоха. В глазах потемнело. Я услышал тихий смех мертвеца, он смеялся все громче, пока его зловещую радость не прервал оглушающий хруст ломаемой шеи, моей шеи. Я проснулся, глаза открывать совсем не хотелось.

– Выспались, батенька? – этот голос я узнаю из многих.

– Здравствуйте, Дамир Анотович, – слова дались мне с трудом. В горле першило и жутко болела шея.

– Открывай глаза, принцесса, – а это уже Ярослав.

«И чего тебя лев не сожрал?»,– но мне сразу стало стыдно за такие мысли, я открыл глаза и резко сел.

В комнате напротив кровати появилось два шикарных кресла английской зеленой кожи, а в них восседали разбудившие меня мужи. На Ананасовича не хотелось смотреть, так как я был уверен, что он выглядит на все сто и десять сверху процентов. А на Ярослава не хотелось смотреть по другой причине.

– Полно Вам, Александр. Сейчас вы выглядите гораздо хуже меня. Видимо, я так старательно прятал взгляд от инвалида, что немного обидел его.