Адам

Небо, подчиняясь трагизму обстановки, посерело и повисло, низко прогибаясь дождевыми тучами над моей головой. Наверное, если бы я не пришел в себя сам, то меня бы облили холодной водичкой, а, возможно, и молнией бы долбанули для профилактики.

Лев стоял, ожидая, когда я возьму себя в руки. Я еще раз посмотрел на него. В нескольких метрах передо мной стоял огромный хищник, царь зверей. Человек всегда удивляется своей исключительности и совершенству, как божьему подобию, как венцу творений природы, как конечной цели эволюции.

Я же все это увидел в неразумном животном. Сколько мощи и грации. Сколько уверенности в его движениях. Сколько раз его глаза видели конец жизни.

В этом его философия, понятная каждому зверю. Жизнь – это борьба за жизнь. Это знание есть в каждой твари на земле, только люди его забывают. Не хотят его помнить. Только в этом хищнике оно так явственно проступает, в каждом его движении, в каждой его черте, в каждом шраме.

Паника моя прошла совсем. Заглянув в глаза Ганнибала, я понял, он абсолютно неопасен.

Во взгляде его не было ни величественного холода, ни тягучей ярости, дремлющей в глубинах зрачков. В глазах убийцы не было обещания смерти, в них не было ничего. Пустота. Передо мной стоял безвольный робот из мяса и костей, кукла, марионетка. Нельзя бояться того, что пустота тебя убьет. Надо бояться, что пустота тебя захватит и сделает частью себя.

Хищник подошел ко мне и сел рядом, как вышколенная овчарка на выставке. Я пошел, и он шел рядом.

Потом выпускали остальных, они, словно бравые солдаты на параде победы, проходили и отдавали салют. А мне было грустно. Льву было все равно.

– Ты чего такой невеселый? – довольный Ярослав помогал мне переодеваться. – Все же хорошо!

– Да, все хорошо, – я пытался соответствовать настроению друга.

– Все, прекращай кукситься. Это было самое главное твое испытание, – Ярослав многозначительно посмотрел на меня, – многие думали, что ты сломался тогда…когда это… у лифта в общем.

– Кто думал?

– Многие, – лицо товарища становилось все довольнее и довольнее. -Очень многие теперь принесут мне свои денежки!

– Ты что, тотализатор организовал?

– Прости меня, но грех было не воспользоваться таким случаем

– Где моя доля?

– Какая доля? Я чуть не помер, когда ты отключился! – столько негодования я еще не видел. – Я, может, пять лет жизни потерял!

Мы вместе еще немного посмеялись, а потом пришел Ананасович.