Берлинское кольцо

Идет внутренняя работа, самостоятельная, и она даст нужные результаты. Поэтому мы молча ждали.

– Был однажды случай, – выдавил из себя наш собеседник. – Баумкеттер показал, как действует патрон.

– Вам одному?

– Нет. Присутствовал еще унтерштурмфюрер Брехт, инструктор из «Вальдлагеря-20». Стрелял Баумкеттер… Потом Брехт…

– В кого?

Наш собеседник затянулся, выигрывая время. Оно увеличилось оттого, что он пододвинул к себе пепельницу и стряхнул серую шапку с сигареты. Поднял глаза, виноватые отчего-то, словно взглядом просил понять причины еще неизвестного нам события.

– В туркестанца…

Присутствовать при убийстве соотечественника даже в качестве простого наблюдателя – небезобидное занятие. Он сознавал это. Мы понимали большее: Баумкеттер разрешил быть рядом постороннему только потому, что преподавал в тот день, преподавал убийство как предмет. Демонстрировал, учил, следовательно, разделял, свой поступок между многими.

– Вы знали этого туркестанца?

Наш собеседник вдруг взорвался. Не выдержали нервы.

Сигарета сломилась между пальцами и, рассыпая веером золотистые крошки, полетела на ковер.

– Допрос?! Опять допрос… Меня уже обо всем спрашивали… Я устал, понимаете, устал давать показания…

Да, чертовски трудно потрошить собственную жизнь, такую, как у нашего собеседника. Есть вещи, которые нельзя признавать, и не только нельзя – небезопасно. Порой даже страшно.

Он пьет коньяк. Залпом. Не морщится, не облизывает губы, словно глотнул чистую воду. Мы наливаем еще. И снова мгновенное опустошение.

Только дрожат мелко губы, теперь мы замечаем это. Неужели все-таки потревожена совесть? Значит, она есть у бывшего диверсанта! Или это только страх?

Он ставит рюмку на стол, твердо, со стуком. Говорит уже спокойно:

– Не знал.

– Может быть, его звали Исламбеком? Припомните! И успокойтесь. Все, что касается вас и вашего прошлого, лежит в стороне от наших интересов. Мы ищем Саида Исламбека, его следы. Только его. В протоколе следствия упоминается это имя.

Нервная усмешка скользнула по губам собеседника: он иронически воспринял высказанный нами довод.

Все интересуются его прошлым, в этом он убежден. Да и как может быть иначе: шпион! И он торопится отсечь чужое любопытство коротким ответом.

– Я знал Саида Исламбека.

Наивный человек, он не оборвал цепочку вопросов, – наоборот, породил новые.

– Значит, не в него стрелял Баумкеттер?

– Нет. Не мог стрелять, если бы даже хотел. В то время Исламбека не было еще в Ораниенбурге.