Господин из завтра. На страх врагам!

Вряд ли вопрос с Японией удастся решить без потерь, а корабли во Владике чинить просто не на чем.

Эх, Владик, Владик… И когда мы уже туда попадем? Полгода прошло – ни фига себе путешествие затянулось! А в России сейчас зима, морозец… Здесь же, рядом с экватором, – вечное лето и сорок градусов в тени, не считая девяностопроцентной влажности.

Я отошел от распахнутого окна и сел за стол. Может, кликнуть вестового и спросить хинной воды? Но в дверь внезапно постучали и без вызова.

– Заходи! – разрешаю без особой радости.

Чувствую копчиком, что предстоят какие-то неотложные дела, но совершенно не хочу ничего делать – так расслабляюще закат подействовал.

Входит Эссен[14 - Эссен Николай Оттович (1860–1915) – адмирал флота (1913). Командир броненосца «Севастополь» при обороне Порт-Артура. В 1909–1915 гг. – командующий Балтфлотом.] в сопровождении начальника штаба Алексеева[15 - Алексеев Евгений Иванович (1843–1917) – российский военный и государственный деятель, генерал-адъютант (1901), адмирал флота (1903).

Участвовал в ряде дальних плаваний, совершил три кругосветных похода, занимал должность наместника Дальнего Востока.].

– Ваше высокопревосходительство! Час назад в порту отшвартовался немецкий пароход «Гамбург»! – вытянувшись в струнку, доложил Эссен. – На нем к нам прибыли гости…

– Ну, не тяните кота за яйца, Николай Оттович! – поощрительно советую я. – Кто такие, куда путь держат, чего хотят?

– Позвольте, я их сюда приглашу? – неожиданно спрашивает Эссен.

Это еще что за новости? На хрена мне немецкие купцы? Что-то Николай Оттович мудрит.

За прошедшее с момента выхода из Питера время мне удалось немного выбить дурь, что завелась в его голове после общения с нашим обожаемым цесаревичем (ох, простите, уже императором!), но все-таки иногда в нем проскакивает этакое… вольнодумство. Что для человека военного – непростительно. Вопросительно смотрю на Евгения Ивановича, и тот едва заметно кивает. Мол, Эссен дело говорит.

– Хорошо, зовите! – обреченно машу рукой. Похоже, от неотложных дел не отвертеться.

В кабинет бодрым, почти строевым шагом заходит… мать моя, императрица!

– Да это же Шнирельман! – удивленно восклицаю я. – Мойша Лейбович, если мне не изменяет память?

– Так точно! – встав по стойке «смирно», рявкает бывший преподаватель электротехники в Гальваническом классе. Ничего себе выправка! Это кто же с ним так поработал? Неужели Димыч? Ведь я Шнирельмана в Стальграде оставил еще прошлой весной. В помощь Попову и Герцу.