На тёмной стороне Земли

– Так. Нох – это кто?

– Наш проводник полукровка. Такой же, как ты.

– В смысле полукровка?

Тро обличающее ткнул когтем в шипы на моей руке:

– Это у тебя от Диких! А то, что ты умеешь разговаривать, от нас, вахо. Скорее всего, твой отец был один из нас, а мать – из Диких. Ты что, правда ничего не помнишь?

– Что-то помню, а что-то нет. Я сам едва отбился, голова до сих пор словно чужая, – уклонился я от правдивого ответа.

– От кого отбился?

– От них, – ткнул я стволом на труп мясника.

Так. Ситуация парадоксальная.

Бред? Виртуальная реальность? Не слышал я про такие технологии. Или действительно настоящее переселение душ? Ведь читал когда-то про информационную составляющую человека. А вдруг работающий ускоритель каким-то образом вмешался в стандартный процесс исхода, и вместо безусловно заслуженных райских кущ я тритоном заделался?

Тро словно очнулся от сна:

– Что у тебя в руке?

– Их оружие.

– Ты выражаешься странно и непонятно. Кто учил тебя нашему языку? – между делом поинтересовался он, с кошачьей грацией наклонившись над трупом.

– Один старый изгой. Судя по всему – из ваших, – ответил я, присев рядом на корточки.

Тро изумлённо осмотрел богомола. Шумно понюхал и сморщился. Указательным когтем осторожно поддел мощные жвалы и брезгливо вытер жёлтую слизь о комбинезон.

– Какая свирепая мощь! Никогда такое не видел, даже в старом определителе видов Хроя. Непонятная кожа, словно паутина, – пробормотал он. – Что это за тварь?

– Да откуда я знаю! Я целых две таких уложил! – возмутился я.

– Сразу две? Ты один?

– Ну да, только не всех сразу, а по отдельности. Очень жить захотелось.

– А по твоему виду и не скажешь, малёк. Видно хоть ты и мелкий, да ловкий!

Ха, дядя. Ну ты и сказанул, “ловкий”. Да к твоему сведению, у меня с самого детства выработался стойкий иммунитет на все виды известных и неизвестных науке тварей. Я ещё в первый Квэйк и Дум с такими монстрами резался, что тебе и не снилось. А уж когда дорвался до сетевых игр… Правда, спал первое время плохо.

Очень впечатлительный был, орал во сне. Ничего не поделаешь, светлое детство – простительно.

Тритон выпрямился во весь рост. Заинтересованно скользнув взглядом по моему трофейному ножичку, медленно огляделся. Заметив груду фарша на ближайшем столе, по-птичьи наклонил голову набок и указующе вытянул коготь:

– Тоже твоя работа?

– Нет, их так тварь уделала. Они и меня начали было разделывать, – небрежно ткнул я когтем в разрез на груди.