По ту сторону Тьмы

Кому к ручью за водой, кому лошадьми заняться, а кому и солнечник назад в мешки смести, нечего ценному добру зря пропадать.

Принюхиваясь к булькающему в котелке вареву, старшие собрались у костра, снисходительно поглядывая на суетящуюся молодёжь.

Плеснув в лицо пригоршню изрядно остывшей за ночь воды, Гверн вытерся рукавом и уселся чуть в стороне от стражей, стараясь, чтобы в глаза не попал едкий дым.

И всё-таки не зря решил добираться как простолюдин. Никто не задаёт никаких лишних вопросов. Заплатил денег, и едешь себе не торопясь.

А кто ты, куда, да почему, никого не интересует. Красота. А ехал бы сейчас в карете, эти расфуфыренные франты уже бы своими светскими беседами всю плешь проели. Бывали ли вы раньше в Серрако, в каком постоялом дворе намерены остановиться, и как вам на вкус игристое ирахское…

– Так, ну и что там у нас? – Тревор помешал половником в котелке и, недовольно морщась от дыма, степенно снял пробу. – Да, кажись, ещё сыровата…

Снизу от ручья донёсся истошный вопль.

Тревор невольно дёрнулся и обжёгся, раздражённо отшвырнув половник.

– Твою мать, пожрать с утра спокойно и то не дадут! Кехт, сходи, глянь, кто там орёт так!

Стражник прихватил арбалет и поднялся.

– О, да вон Брайс бежит! Эй, малой, что там у вас стряслось-то?

Оскальзываясь на мокрых камнях, подбежал запыханный паренёк с лицом белее мела.

– Мастер Тревор, мастер Тревор! Там, там…

– Да говори уже! – раздражённо рявкнул старший. – Что там?

– Там на Вогана слипь напала! – выпалил паренёк.

– Вы что, бормотухи уже набрались с утра? – недоверчиво перебил Кехт. – Слипь днём не нападает.

– Дык он руку в дыру к норникам сунул! Кольцо золотое увидел…

– Вот дурак! – в сердцах выругался Тревор. – Он бы лучше туда башку свою сунул! Ну что встали, факел мне быстро! Все за мной!

Горемыку искать не пришлось. Истошно вереща, парень отчаянно колотил правую руку о камни, пытаясь стряхнуть неотвратимо ползущую вверх шевелящуюся чёрную слизь.

Гверн заворожено замер, не в силах отвести взгляд.

Вот оно, исчадие тьмы. Слипь, чёрная смерть, усушница, везде зовут по-разному, но итог для всех один. К утру от человека остаётся лишь невесомый, высушенный словно осенний лист, скелет.

– Стой, дурень! – взревел Тревор. – Так ты её ещё больше злишь!

Поняв, что Воган уже не в себе, свирепо рявкнул:

– Кехт, оглуши его!

Бородач выхватил дубинку из-за пояса и коротко хекнув, резко двинул парню по затылку.