Главная ветвь

– Кончай кривляться, Йозеф. Что у тебя?

– Тишина. «ЕМ» на рабочем месте.

– У Витольда «гости». Чудики активизировались, затевают какую-то хитрую комбинацию. Повнимательней там. Если что – запрашивай эшелон поддержки. Кудряшин вышлет с минуты на минуту.

– Все сделаю, Виктор Степанович. Если только со скуки не помру.

– Только попробуй! Отбой…

Елена Топилина. Будни

Елена не могла дождаться окончания занятия.

Правая рука, подпиравшая чуть повернутую влево голову, затекла, а правая нога, на которой Елена полулежала – онемела.

Спина ныла. Левую, согнутую в колене ногу, упиравшуюся пяткой в жесткую поверхность, хотелось расслабить и распрямить. Или хотя бы чуть отогнуть в сторону. Лучше всего было левой руке – та расслабленно лежала на правом бедре.

Те, кто считает работу натурщика легкой – сиди себе, стой или лежи – глубоко заблуждаются. А попробуйте сами полежать или посидеть без движения хотя бы час. К тому же иногда приходится позировать в белье, а то и вовсе вовсе голышом… Но что делать, если на дворе были смутные девяностые, и в столь тяжкое время найти приличную работу (даже не работу, а подработку) было делом практически невозможным.

Елена, потеряв год назад мужа в автомобильной катастрофе, осталась совершенно одна с двумя маленькими детьми на руках – девятилетней Светкой и шестилетним Алешкой. Мать с отцом недавно умерли – сначала мать, а за ней и отец ушел. А родители мужа никогда ее не жаловали. Сейчас – и подавно.

По профессии Елена была медсестрой, а много ли заработаешь на этой работе.

В ночные смены, конечно, платили более или менее, плюс уколы и капельницы на стороне, но все равно на жизнь едва хватало. С двумя же детьми на руках Елену никуда не брали.

Пойти подработать натурщицей посоветовала ей одноклассница Верка Симонян. Верка, умудрившаяся закончить ВУЗ в Москве на золотую медаль и, зачем-то вернувшись в родной город, теперь преподавала в этом самом ВУЗе, где готовили художников, и там постоянно требовались натурщики. Платили гроши, зато за каждый отработанный день.

Сначала Елена отказывалась, но потом, когда стало с деньгами совсем туго, решила попробовать. Стыдно, разумеется, было до чертиков, когда впервые пришлось раздеться. Повезло, хоть студенты битые попались: никто не глазеет, лица у всех сосредоточенные, одухотворенные. Но по здравому размышлению Елена все-таки решила, что ничего в этом нет предосудительного. Искусство – оно вообще не от мира сего: свои правила, взгляды на жизнь.