Северный страж

Зоопарк на выгуле!

– Ай-ай! – старичок подхватил надрывающегося пекинеса на руки. – Как тебе не стыдно, Чапа! Напугала бабушку! Вы уж нас простите, пожалуйста! – растеряно улыбнулся, обращаясь к старушке. – Даже и не знаю, что на неё сегодня нашло…

Закутанная в чёрное с головы до ног монашка понимающе усмехнулась, придерживая капюшон.

– Ничего-ничего…

Налетевший с Невы порыв ветра угрожающе раздул рясу, отчего собачка разошлась ещё больше.

– Чапа, Чапа! Да что с тобой!

Алексей отвернулся, следя за светофором.

Разберутся. Видимо Чапа не очень любит монашек. Собачка наверняка воинствующая атеистка. А может плохо пообедала. Но намордник всё равно надо. Хоть и щелбаном перешибить можно, внутри-то она всё равно чувствует себя гигантским волкодавом. Правда, непонятно как на такую крошечную морду его надевать. Ну ладно, если не намордник, тогда какой-нибудь кляп или напёрсток. А что, прикольненькая такая собачка получается. Чапа-Кляпа. Не, лучше Чапокляп. Уменьшительно ласкательно так….

Загорелся долгожданный зелёный. С трудом утихомирив буйно разыгравшуюся фантазию, Алексей покосился по сторонам и зашагал по зебре. Когда до противоположного тротуара осталась всего пара метров, жуткий рёв мотора заглушил отчаянный крик пешеходов.

Холодея от предчувствия несущейся смерти, Алексей отчаянно сиганул на тротуар. За спиной раздался глухой удар и мокрый шлепок.

– Да твою же мать!

Не удержавшись, поскользнулся, ударившись левым коленом. Словно острая бритва полоснула ладони.

Прихрамывая, метнулся к колоннам гостиницы и оглянулся.

Не останавливаясь, чёрный внедорожник с рёвом унёсся по Кронверкскому. На асфальте распластался чёрный балахон. Потрясённые пешеходы растеряно обступили тело.

– Ах, ты сволочь! – придерживая под мышкой притихшую собачку, старичок погрозил кулаком унёсшемуся джипу. – Твари! Да они нас вообще за людей не считают!

Алексей опомнился и решительно захромал к толпе.

– Пропустите! Пропустите! Я врач! Вызовите скорую и мили… тьфу, полицию!

Поморщившись от боли, неловко наклонился над пострадавшей и откинул капюшон.

Из скособоченного рта вытекла струйка крови. Выцветевшие глаза безжизненно уставились в небо.

– Преставилась, – вздохнули в толпе. – Да что ж такое делается! На зелёный! На перекрёстке! Пожилую женщину!

Алексей пощупал шейную артерию. Слабая волна пробежала по жилам. Неожиданно старушка закашлялась и шевельнула скрюченной левой рукой.

– Жива! – ахнули в толпе.