Завещание Короля Вельта

И будешь ты счастливейшей на свете.

И лишь тогда на трон взойдешь,

Как счастье в муже обретешь!

Вот мой наказ вам, сын и дочь.

Исполните его точь-в-точь!

И помните, что вы едины,

Как два мазка одной картины».

Голос Короля смолк. Изображение еще некоторое время пребывало над троном, потом медленно растворилось в воздухе. Консоль щелкнула, из щели показался краешек кварцевой пластины с черной полоской.

Первый Советник осторожно извлек пластину и воздел ее над головой:

– Такова воля Его Величества, покойного Короля Вельта!

Годма опустил руку, сунул непослушными от волнения пальцами пластину обратно в конверт и неспешно спустился с возвышения.

– Вот так! – довольно хмыкнул Корх, гордо вскинул подбородок и надменным взглядом обвел собравшихся в зале.

– Поздравляю, брат, – нехотя произнесла Сельвина и через силу добавила: – Теперь вы – Король.

Девушка присела в реверансе, вновь выпрямилась и стремительно, шурша подолом платья, покинула зал.

Корх приблизился к Годме и панибратски хлопнул старика по плечу.

– Благодарю вас, Первый советник! Сегодня вы принесли хорошую весть.

– Рад услужить Вашему Высочеству, – холодно отозвался Годма. – Извините, мне нужно идти.

– Да-да, разумеется. На какой день назначена коронация?

– Согласно Свода Правил, на третий день. Вы знаете это не хуже меня, принц. Прошу меня простить, мне необходимо отдать ряд распоряжений.

Годма поклонился и, чуть сутулясь, скрылся в боковом проходе.

В тронном зале все нарастал шум. Некоторые устремились к накрытым столам, где при их приближении оживились угодливые лакеи. Другие, осознав спустя лишь время содержание завещания, бурно обсуждали сказанное Королем – кто хмуро, а кто и с изрядной долей презрения взирая на принца Корха. Третьи же – бездарности и прихлебатели – спешили, толкаяясь, первыми засвидетельствовать почтение новому Королю.

Корх с величественной миной благосклонно принимал расточаемые лесть и расшаркивания, перекатывая во рту, словно медово-мятные конфеты, всего два слова: «Я Король! Я… Король…»

2

Сельвина не помнила, как оказалась в своих покоях.

Обливаясь слезами, она упала на кровать и долго плакала. В ее голове, не переставая, крутились слова отца. Цепкая, тренированная память девушки раз за разом воспроизводила завещание строку за строкой. И чем больше Сельвина вдумывалась в смысл фраз, тем большее уныние овладевало ей.