Воля богов! Повесть о Троянской войне

Никому: ни смертным, ни богам не дано ни понять, ни предугадать мысли и замыслы Зевса, но Гермес так давно с ним работал, что ему сейчас показалось, будто он заранее предвидел, что громовержец скажет именно это слово. Тем не менее Гермес, быстро отдышавшись, всё же попытался уточнить:

– Она сунула его в печь Гефеста, но он остался жив и теперь стал ещё и неуязвим. Он бессмертен, Кроныч!

Зевс безразлично пожал плечами:

– Мало ли на Олимпе бессмертных? Что с того? Ребёнок нам не помеха. А когда вырастет – видно будет.

И, посмотрев ещё раз на Гермеса, он ласково улыбнулся и добавил:

– Ты устал, сынок. Отдохни и успокойся. Завтра даю тебе выходной.

Образ Зевса пропал от внутреннего взора Гермеса так же быстро, как и появился.

«А Фетида-то как изменилась, – подумал Гермес. – Была такая милая, беззаботная, весёлая. И вот теперь, как стала из дочери Нерея матерью Ахилла, не узнать её».

Считается, что боги не меняются со временем. Это не так. Просто короткой человеческой жизни обычно не хватает, чтобы заметить их изменения.

Боги, как и все, взрослеют, мужают и стареют. Даже у вечного ребёнка Эрота взгляд глубокого старца – это замечали все, кому довелось посмотреть ему в глаза. Новорождённый Гермес, шутя и без долгих раздумий, украл у Зевса его перун – скипетр, мечущий молнии, а сейчас тот же Гермес не смел взглянуть на этот перун без содрогания.

Лишь Зевс неизменен. Точнее, его изменения не доступны взорам ни смертных людей, ни бессмертных богов.

Тезей и Пирифой

Перед собранием богов предстал задёрнутый тканью предмет.

Боги рассаживались перед ним, а вокруг суетились Гефест и Аполлон. Зрители тихо переговаривались, гадая, что им сейчас покажут. Ждали Зевса.

Наконец громовержец и его жена Гера с небольшим опозданием, как и полагается у больших начальников, появились среди богов и заняли почётные места. Зевс уселся поудобнее, лёгким кивком ответил на приветствия и дал знак начинать представление.

Гефест и Аполлон торжественно сдёрнули ткань, и перед зрителями предстала большая, натёртая до блеска бронзовая пластина.

– Зеркало, – предположила Афродита.

– Щит, – сказал Арес.

– Скучный щит, – заметила Афина. – Никаких украшений.

Из щита вдруг зазвучала торжественная музыка, и на сверкающей поверхности отразились лица его создателей – Аполлона и Гефеста. Утробным голосом щит произнёс: «Мы делаем ясновидение доступным».

– Рекламный щит, – сказал Гермес. – Точнее, саморекламный.