Воля богов! Повесть о Троянской войне

Удивительное дело: самый некрасивый из всех богов – Гефест, от которого даже родная мать отвернулась, был женат на красавице Афродите, а самый красивый бог – Аполлон не только не был женат, но и из всех богов, пожалуй, был самым неудачливым в любви. Отпугивало ли девушек его высокомерие, или каждая из них считала, что у Аполлона уж таких, как она, десятки, а у него в результате обычно никого и не было. Лишь изредка ему, казалось, улыбалось счастье, но оно было скоротечно, как молния, лишь на одно мгновение освещающая черноту затянутого тучами ночного неба.

Плодом такой скоротечной любви был Асклепий – единственное воспоминание о красавице Корониде. Она любила Аполлона совсем недолго. Даже по человеческим меркам недолго. И когда она его бросила, он её убил. А теперь не стало и Асклепия.

На бессильно повисшую руку Аполлона легла мягкая женская ладонь. С трудом подняв глаза, он увидел стоящую перед ним Геру. Если бы не печальные мысли, полностью его занимавшие, он бы удивился: Гера неприязненно относилась к внебрачным детям Зевса и обычно с Аполлоном не разговаривала, только очень сильные переживания могли бы её заставить преодолеть эту неприязнь.

– Это ужасно, Аполлон, – сказала она. – Лишиться сына из-за каприза свихнувшегося извращенца, который ради смеха размахивает перуном направо и налево, будто это какая-то игрушка.

– Я убью циклопов, которые сковали этот проклятый перун, – с трудом шевеля губами, произнёс Аполлон.

Гера пожала плечами:

– Я понимаю твой гнев, но разве циклопы виноваты? И перун не виноват, а виноват тот, кто им пользуется. Его и надо наказывать.

Аполлон с недоумением посмотрел на Геру, а та, ответив многозначительным взглядом, продолжала:

– Было время, когда он был великим богом. Время перемен, войн, катастроф, битв с титанами и гигантами. Но это великое время давно ушло. Бывший победитель заплыл жиром, обленился и выжил из ума. Он уже не хочет ни войн, ни перемен, он хочет только пьянствовать, издеваться над своими ближними и развратничать с кем попало.

Богинь ему мало, смертных женщин тоже мало, он уже и скрываться перестал – прямо на священный Олимп притащил этого троянского мальчишку. Троянского! – При этом слове лицо Геры перекосилось от ярости, ей сразу вспомнился оскорбивший её Парис. – Ненавижу троянцев! – вырвалось у неё.

– И что? – с безразличным недоумением спросил Аполлон.