Воля богов! Повесть о Троянской войне

– Оттого и беды, что царями кто попало становился. Был хороший гончар – и не стало, а стал вместо него плохой царь. И кувшинов не делает, и правит плохо. Если плохой гончар царём станет – не так худо, но от плохого царя всё-таки вреда людям больше, чем от плохого гончара.

– Ну ладно, не хочешь царём – давай я тебя богачом сделаю.

– Не надо. Ночлег на соломе того не стоит, а мне лишнего не нужно. Никогда никому не был должен и на старости лет не собираюсь.

«Он что, не верит в моё бескорыстие?» – подумал Зевс.

«Не верит», – подумал Гермес.

«А что, смертные все такие недоверчивые?»

«Не все. Только самые старые и опытные. Они знают, чего ждать от богов».

«Надо бы сократить продолжительность жизни. Старики слишком много знают».

– Ну ладно, – сказал Зевс, – власть тебе не нравится, богатство ты не любишь. А что ты любишь?

– Жену люблю.

Зевс недоверчиво посмотрел на старушку Бавкиду. Что тут любить? Может, когда-то она и была красавицей, но так давно, что теперь уж никто не вспомнит.

Громовержец подмигнул Филемону и сказал:

– А хочешь, я её снова семнадцатилетней сделаю.

– Не надо! – испугался Филемон. – Что я с ней семнадцатилетней делать стану? Я сам-то уже давно не мальчик. Над нами же люди смеяться будут. Я её такую люблю, как сейчас.

– Не делай меня молодой! – взмолилась Бавкида. – Умрёт Филемон – как же я жить без него буду?!

– Верно, – сказал Филемон. – Нам друг без друга не жить. Так что, если хотите сделать нам хорошо – сделайте так, чтобы мы и в царство мёртвых отправились вместе, как жили, чтоб никто никого не ждал.

– Хорошо, – несколько разочарованно ответил Зевс. – Если вы ничего другого не хотите, то, клянусь водами Стикса, вы будете жить долго и счастливо и умрёте в один день.

«Пошленькая формулировочка», – подумал он.

«Да уж», – подумал Гермес.

Возвращаясь на Олимп, Зевс был хмур и задумчив.

«Всё-таки не понять мне этих смертных, – рассуждал он.

 – Царём он быть не хочет, богачом не хочет – жену ему подавай, причём ту же, что и всегда. Будь я смертный – помер бы от тоски. Может, они специально себе жизнь обедняют, чтобы умирать было не жалко? С другой стороны, сколько он прожил со своей Бавкидой? Несколько десятков лет. А попробовал бы он несколько веков с ней прожить. Тоже ведь, небось, надоела бы. Или не надоела?..»

Зевсу вспомнилась Гера, какой она была, когда он только ухаживал за ней.