Воля богов! Повесть о Троянской войне

– Ржать в конюшне будешь! – прикрикнул Зевс. – До международного скандала дело дошло, а ей всё хахоньки! Быстро говори, что там за история с Еленой Прекрасной?

– Никакой истории нет, – спокойно ответила Афродита. – Я её обещала в жёны Парису и обещание сдержала. Вот и вся история. Я богиня любви, если кто забыл. Разве я не могу обещать одному смертному любовь другой смертной?

– Можешь. Только почему для этого надо чужих жён-то похищать?

Афродита поджала губы и таким же суровым, как у Зевса, тоном ответила:

– Потому, что я богиня, а слово богини – закон! Или это уже не так?

– Так, – спокойно ответил Зевс.

 – Только что ж Елена за Менелая вышла, если ты её Парису обещала?

– Я запретила Тиндарею выдавать её замуж, но он ослушался. – Тут Афродита слегка усмехнулась. – Ну, Тиндарей своё за это уже получил.

Зевс сердито побарабанил пальцами по подлокотнику трона:

– Тиндарей человек благочестивый и богобоязненный. Сам бы он никогда против воли богов не пошёл. Кто-то тут сбил его с толку.

Афина! Не отворачивайся – я с тобой говорю! Твоя работа?

– Ну моя.

– Ты знала, что Афродита обещала Елену Прекрасную Парису?

– Ну знала.

Очередной раскат грома.

– Так что же ты, дурёха, устроила?!

– Папа! – взвизгнула Афина и расплакалась – таким обидным словом её ещё никогда не обзывали.

– Цыц! Только сцен мне тут не хватало! Я тебя богиней мудрости назначил – я же тебе быстро фронт работ поменяю. Будешь у меня средиземноморских креветок грамоте учить, раз такая умная! Быстро отвечай, зачем Тиндарея подбила Елену замуж выдать!

– А что ж ей теперь из-за Фроськи век в девках оставаться?!

Афродита расхохоталась в лицо Афине.

Это выглядело очень грубо, но заявление вечной девы прозвучало действительно так смешно, что улыбнулась даже Гера, которая сейчас была на стороне Афины. Даже Зевс слегка скривил губы. Афина же покраснела так, что от её ушей можно было бы зажечь лучину.

– Ну, какое-то время можно посидеть в девках, – заметил Зевс. – Большой беды в этом нет, это же не навсегда.

Все ждут, и Елена бы подождала. Разве она какая-то особенная?

– Она особенная, – неожиданно вступила в разговор Гера, которая до сих пор молчала и делала вид, что происходящее не имеет к ней отношения. – Она вся в родителей.

Зевс вопросительно посмотрел на жену:

– Ты это к чему?

– Я это к тому, – медленно, с расстановкой ответила Гера, – что мать её шалава подзаборная, отец кобель бесстыжий, а она вся в них пошла.