Андруша

Кдыж пжи?зрак тэ?мный свым рейдум шанцы… По стопе вжды?йцы йдоу аж налезноут кдо скры?ва тайне своу фи?нту…

Договаривая, чех встретил глаза Че анимешного размера. Рядом сияла гордая за талант Томаша говорить на своем языке Вика.

– И что ты сказал? – спросила поверженная и не менее удивленная Яна.

– Послэ сьогодня я одлэ?таю до дом и вэ?чер е… Финалний шанс дьелать врьемя с прекрасны дьевушки из твуй страна, – именно так Андруша решил перевести рассказанный им текст из чешской заставки «Чипа и Дейла», которую выучил на заре своего увлечения.

– А у вас конкретные предложения? – Яна не стала все портить просьбой показать паспорт или выбивать из Томаша признание каленым гугл-переводчиком. Не столько из уважения к игре Андруши, а опасаясь, что тогда удобно попарная компания может рассыпаться.

– Вот это уже разговор! – отпружинил от спинки стула Ярик. – Мы люди культурные. Идти в субботу в кино, боулинг или кабак – это пошлятина, всегда можно. А вот вы хоть раз в жизни пробовали провести вечер в теплой и чистой квартире на Студенческой, 9а, а? Хоть один раз? Играли там в «Иксбокс» или «Кастрюлю»? Просили больше не брать в руки гитару?.

Яна опасливо всмотрелась в еле знакомых парней, и сомнительно замычала.

– Ну так и что, пойдем? Мы не маньяки. Что бы там ни говорили толпы счастливиц. – Ярослав начал показательно собираться, аккуратно складывать в тарелку комки салфеток и хлопать пальто по карманам в поисках кошелька, подавая пример: мол, нечего думать, пора идти.

– Что там у тебя по баблу? – погладил бумажник Ярик.

– Да что, ек бабло. Дома только, – виновато развел пальцами Андруша.

– Ну потом отдашь, – скрипя коренными зубами, согласился башлять за Андрушу Че. И это как минимум – за Андрушу. Вдруг и у Яны резко кончатся деньги перед покупкой «Мартини»? «Хотя, у северянок не кончаются», – щелкнуло у парня, прижимистого перед поездкой в Москву.

«Блин, Алена», – Андруша услышал ритмичный шум из драной двусторонней куртки, которая заканчивала висеть на спинке стула. Достал телефон, представляя, как бы он поступил, если бы зазноба ему позвонила при Яне с Викой – сбросил бы или убежал ответить на улицу, – и раскатисто изобразил радость ответить: «И снова здр-р-равствуй, катетер моей грусти!»

– И молчит весь день, главно.