Андруша

Молодой человек почувствовал себя господом, ибо настал этот момент, этот райский момент, о котором годами он грезил и в котором видел апогей блаженства от общения с противоположным ему полом не по поводу зарплаты. Это был момент, когда он разговаривал о всякой ерунде с очаровательной девушкой, постигал ее как личность, проникал в ее увлечения, по-дружески подшучивал, удивлялся общим мыслям и при этом точно знал, что вот-вот впервые воспользуется с ней одной из двух комнат. Такой флакон дружбы, влечения, предвкушения, интриги и уверенности дарил ему аромат самой жизни.

Но, будучи порядочным троллем, Андруша заткнул нос. Он так не мог, понимая: Викино либидо улыбается не Андруше, а Томашу. А сторонником побед любой ценой он не был. И разве это победа? Ни чести, ни удовольствия. Как выучить наизусть таблицу проверки зрения, называть буквы по памяти, не видя их, и радоваться, как ловко надул окулиста.

Ну и… Как быть после? Земля круглая, а Белгород еще круглее.

Узнает же. Возьмет еще и отрежет что-нибудь… Да хотя бы и путь к себе. Эти мысли оседали в Андруше уже полвечера, поэтому он знал, на каком языке лучше ответить на вопрос Вики.

– Ты че, сучок, горя хочешь?! – произнесла заклинание Вика и превратилась в ведьму.

Из кроткой Гаечки полезли щупальца Урсулы. Доселе столько отборной брани, сказанной от души, от нее слышали лишь самые родные и близкие. Вика аффективно принялась стрелять глазами по кухне в поисках чего-нибудь побольнее, но не смертельного, пока не остановилась в выборе оружия на ладони, как следует впечатав ее в левую половину лица Андруши.

Благо способность воспринимать женский ор он утратил еще в детстве, а резистентность к пощечинам приобрел в течение дня, заливаясь обезболивающим.

– Да что ты как эта? Я мог бы вообще не палиться, – отрешенно объяснился Андруша. На истерику он не обращал никакого внимания, а только сожалел об испорченной ночи, видя в себе мученика, пострадавшего за свое благородство.

– Яна! – сродни суслику, предупреждающему родичей об опасности, прокричала Вика, вытащив лицо из кухонного пролета. – Он ни хера не чех!

Но Яна была очень занята, потому расслышала только свое имя. И ей очень не понравилось, что ударение в нем было сделано на «а». Жизнь ее научила: это верный признак, что ее будут отчитывать или нагружать делом.