Андруша

И чтобы не упасть кокосом оземь, согнув ветку своей тяжестью, ей нужно немедля перемахнуть на другое дерево. Вот, дескать, и человек, стоя на шестнадцатиэтажной панельной пальме, исподволь хочет прыгнуть. Не иначе как на лианы электропередач.

Озадаченный подписчик умного канала нажал на паузу и моделировал ситуацию, в которой эта информация ему могла бы пригодиться в жизни. Не получилось, но он не расстроился. Ему вполне хватало знаний, что он унаследовал от предков квартиру. В ней, огульно убранной, с минуты на минуту должна была появиться Алена, которая недавно звонила уточнять адрес.

Андруша переоделся в самое романтическое из домашнего – красные бриджи и индиговое поло. Чтобы гостья быстрее приехала, он то и дело бегал на кухню и смотрел в окно во двор. Помогло. По коридору полилась трель домофона.

– Привет! Что-то я сюда зачастила, – поздоровалась Алена, в третий раз в жизни переступив порог этого дома.

– Я тут вообще живу – и ничего, – улыбнулся хозяин и, опершись ладонью на стену, стал гипнотизировать сумку, которая развалилась около снимающей сапоги владелицы.

Андруше принадлежала вся жилплощадь, но своей комнатой он по привычке называл только спальню. Точнее, комнату, где спал. В достаточно просторном помещении находилось все, что было нужно для жизни. Спального предназначения «своей комнаты» не выдавал даже диван – лишь под покровом ночи и простыней он брал на себя ответственность быть кроватью. Поэтому именно здесь Андруша любил принимать гостей, особенно таких почетных, как Алена.

– Зря меня в армию не взяли, я бы мог стать славным наводчиком. Смотри, какой я тебе чай навел! – Андруша вернулся, гордо демонстрируя чашку с молочным улуном. О пристрастии Алены к зеленоватому напитку поддатый церемониймейстер знал давно и дальновидно держал в закромах купленный в чайной лавке пакет. Сам он такого не пил. Не понимал.

Алена оценила чуткость Андрея и окончательно расслабилась, когда увидела, что себе он принес не рюмку, не бутылку, а тоже чашку.

– Оу, знатный у тебя ловец снов, не замечала раньше, – посмотрела Алена под потолок, на нарисованную волчью морду в обруче из ивы.

– Хоть узнаю, что это. А то висит лет десять. Еще с того, как мама стала проверять, опущена ли крышка унитаза, чтобы туда не вылетела энергия дома, – пожаловался Андруша на суеверия матушки, как на болезнь.

– А что тут такого? Это же фэншуй.