Журавли и карлики

Днем таяло, а под вечер багровый столбик в большом термометре у входа в столовую опустился ниже нуля. На ветру деревья тихо звенели обледенелыми ветвями.

Жохов постоянно помнил, что живет в отдельном номере, но говорить об этом не спешил. В постели с малознакомыми женщинами у него обычно ничего не выходило, сначала требовалось в деталях вообразить будущее блаженство конкретно с той или иной кандидатурой. Чем избыточнее была первая стадия, тем удачнее все складывалось во второй. Иногда это занимало несколько дней, иногда – полчаса.

Сегодня он рассчитывал справиться быстро, пока не отошли далеко от корпуса. Двухмесячное воздержание должно подстегнуть фантазию.

Катя вытащила из-за манжетов красные, в тон шапочке, вязаные варежки. Оказалось, что они у нее, как у маленькой девочки, пришиты к пропущенной через рукава бельевой резинке. Жохова мгновенно пронзило умилением, которое у него всегда предшествовало вожделению.

– Идемте помедленнее, – предложил он. – Котлеты ваши все равно уже остыли.

Она сказала, что ей холодно, пришлось прибавить шагу.

За воротами аллея превратилась в лесную дорогу, фонари исчезли, но снег на обочинах был еще достаточно чист, чтобы отразить даже слабый свет скрытых за облаками звезд. Внизу ветер почти не ощущался, но вершины елей раскачивались и заунывно шумели. Жохов поинтересовался, не страшно ли вечерами ходить тут одной.

– В Москве страшнее, – ответила Катя.

– Муж не встречает вас, если вы поздно возвращаетесь домой?

Она усмехнулась:

– Я бы спросила, встречаете ли вы свою жену, но не стану.

– Почему?

– Вы скажете, что у вас нет жены.

– У меня ее действительно нет, – виновато подтвердил Жохов. – Я разведен.

Жены у него было две. Первая – миниатюрная брюнетка и большая стерва, вторая – блондинка и рохля. Он слил их в одну, сказав, что пока жил с женой, по вечерам всегда встречал ее возле метро. Катя спросила, чего тогда развелись при такой идиллии. Он выразительно промолчал, давая понять, что рана еще не затянулась.

Вышли на опушку.

Cлева расстилалось снежное поле, синее от луны, впереди чернели вдоль дороги дома дачного поселка с безжизненно темными окнами.

– Кооператив Союза архитекторов, – сказала Катя.

– Вы архитектор?

– Нет. Тетка кончала архитектурный, я живу на ее даче.

– С теткой?

– Она в Москве.

– С кем же вы тут живете?

Она не ответила. Жохов решил, что в жизни у нее не все ладно. Женское несчастье действовало на него, как ветеринарные пилюли на героев фильма.