Потерянный геном

В самолете стало почти темно, лишь проблески вспышек молний за бортом изредка озаряли салон.

Усиленно моргая и пытаясь привыкнуть к темноте, Купер огляделся. Лера с бледным от страха лицом, уцепившись за подлокотники, с ужасом смотрела на потолок, с которого медленно струился жёлтый дымок. Дэн почувствовал запах горелых проводов.

– Пожар! Горим! – завопил сзади рыжий Гарри.

В хвосте послышался шум падающих предметов и непонятная возня. Тут же с потолка выпали кислородные маски.

С воплями проклятий, толстяк стал пробираться через проход к одной из масок, хватаясь в полутьме за всё, что попадается под руки.

В этот момент самолет снова тряхнуло, да так, что с багажных полок посыпались вещи. Толстяк, успев ухватиться за одну, висевшую как раз над Лерой, маску, потянул её к себе, но не удержал равновесие и, запутавшись в упавших вещах, грохнулся в проход, увлекая за собой и маску и оторвавшуюся вместе с ней соединительную трубку.

Из кабины пилотов раздался крик: – Всем оставаться на своих местах.

Мы в зоне сильной турбулентности, и если вы еще будете здесь устраивать американский футбол, то мы не удержим самолет!

– Пожар в салоне! – продолжал верещать толстяк, неуклюже барахтаясь между кресел. – Мы горим!

– Да успокойтесь вы! Нет пожара. Замыкание локализовано. Мы отключили поврежденное оборудование и возгорание не должно продолжаться. Наденьте кислородные маски и займите свои места. Быстро!

С трудом выбравшись из завала в проходе, толстяк полез назад, разглядев еще один спасительный доступ к кислороду, как раз над своим местом.

Дэн быстро схватил висевшую рядом маску и, сделав несколько вдохов, протянул её Лере. Но девушка, будто не заметила этого. Она сидела с отрешённым взглядом и, похоже, не понимала, что происходит.

– Лера, Лера, посмотри на меня, – позвал Купер.

Он кричал, но от перепада высот и воздушных ям в ушах вдавило перепонки и ему казалось, что он не кричит, а шепчет.

– Держи маску и дыши! Ты меня слышишь, Лера?

Девушка не реагировала.

Она лишь молча смотрела перед собой широко раскрытыми глазами, полными страха и безнадежного отчаянья.

Тут неожиданно заорал, испуганно молчавший до этого, Роллинз: – Долго мы ещё в этой карусели будем болтаться?

Но из кабины ответа не последовало, лётчикам было не до ответов на глупые вопросы.

За бортом продолжалась бесконечная буря. Самолет болтало как в центрифуге, вызывая тошнотворные приступы. От перегрузок болели перепонки.