Закат над Квантуном

Если я не выйду до восьми, то иди за мной в номер «2», а затем в номер «7», запомнил?

– Приезжаю в 7?, жду до восьми. Если вас не будет, иду в номер «2», а затем в «7».

– Ну, с Богом!

– Наган взяли? – заботливо поинтересовался Ким прежде, чем выйти.

Горский отвернул полу утепленного пальто и похлопал себя по поясу с правой стороны. Там под кремовым пиджаком топорщилась рукоятка револьвера.

В гостиницу Антон Федорович приехал в 6?. Стемнело, однако в большинстве окон свет не горел. Не было его и в окне, принадлежащем номеру «7».

Портье встретил нового постояльца лживой улыбкой и игриво подмигнул. Горский осведомился, нет ли у служащего фужеров. Фужеров, конечно, не оказалось, но вот стаканы имелись в комоде номера, о чем «Хряк» с радостью и сообщил. По пути в коридор титулярный советник уловил голоса, доносившиеся из разных комнат.

В номере «2» с полудня ничего не изменилось. Судебный следователь поставил на стол шампанское и конфеты, снял пальто и шапку, повесил их на крючки, достал из комода стаканы, зажег керосинку и зашторил окно.

Проверил голландку – теплая. Стало быть, служащий позаботился и об этом. Очень хорошо!

Умывшись, Антон Федорович завалился на кровать. Кровать, надо отдать должное, совершенно не скрипела и была много удобнее той, на которой спал Горский. «Юго-восточные номера» начинали приятно удивлять.

Лежа на пуховой перине, судебный следователь размышлял над тем, что совсем рядом, в седьмом номере, затаился маньяк, с животной страстью подстерегающий свою жертву.

Что он сейчас делает? Должно быть, припал к окну в ожидании госпожи Страшкевич или мечется по комнате не находя себе места.

«Или так же, как я, лежит на кровати».

Из соседнего номера доносился едва заметный храп. Кто-то отдыхал после бурно проведенного дня.

Горский поднялся с кровати, расстегнул пиджак и быстро вышел из комнаты. В коридоре никого не было, однако голоса доносились отовсюду. Антон Федорович уверенной поступью направился в дальний конец, с каждым шагом приближаясь к заветному номеру «7».

Половицы скрипели так, что ни о какой конспирации не могло быть и речи. Подойти незаметно к комнате в дальнем конце представлялось задачей невыполнимой. Но это Горскому и не требовалось.

У седьмого номера он приостановился, вслушиваясь в тишину, а затем быстро скрылся в уборной, которой и заканчивался коридор. Здесь он притаился, по максимуму напрягая слух.

Ничего. Из соседних комнат не доносилось ни звука.