Закат над Квантуном

– Это значит, что очень скоро мы переедем в Порт-Артур, а меня, скорее всего, командируют на один из боевых кораблей…

Госпожа Унгебауэр закрыла лицо руками. В глазах ее скопились слезы, но она мужественно держалась, чтобы не разрыдаться.

– Есть и еще кое-что, – добавил Демьян Константинович, выпивая очередную рюмку. – Давеча при выходе из Чемульпо (а это, на минутку, свободный корейский порт!) японцы обстреляли канонерскую лодку «Кореец». Ей пришлось вернуться в гавань, где у нас стоял крейсер «Варяг». Желтолицые поставили нашим судам ультиматум: или сдать корабли, или быть уничтоженными прямо на рейде.

– Как подло!.. – не выдержал Горский.

– А еще называют себя самураями! Вояки хреновы!.. – выругался Унгебауэр.

– И что наши?.. – с опаской спросил Антон Федорович.

– Сегодня днем «Варяг» и «Кореец» приняли неравный бой. Им противостояли 6 крейсеров и 8 миноносцев из эскадры контр-адмирала Уриу. В итоге «Варягу» удалось существенно повредить два крейсера неприятеля и потопить один миноносец.

Но и сам наш крейсер получил ряд пробоин и потерял часть экипажа, из-за чего пришлось вернуться в гавань. Капитан Руднев приказал «Варяг» затопить, а «Кореец» взорвать…

– Герои! Настоящие герои!.. – воскликнул взволнованный Горский. Так его поразил самый факт неравного боя.

Тереза вдруг не выдержала – заплакала. Унгебауэр попытался ее успокоить, но всё безрезультатно.

– Что я буду делать, если тебя убьют?.. – шептала она в слезах.

– Меня не убьют, – увещевал Демьян Константинович с какою-то упрямой уверенностью.

 – Меня еще даже не призвали на боевой флот!

– А что будет с Дальним? – задался резонным вопросом судебный следователь. – Ведь порт совершенно не защищен, а в то же время чрезвычайно удобен для высадки японского десанта.

Унгебауэр посмотрел на него серьезными глазами.

– Наши командиры уж что-нибудь придумают, будь спокоен!

Настало время прощаться. Демьян Константинович проводил друга до передней. У самого крыльца, когда в дом ворвался ледяной январский воздух, он шепнул Горскому:

– Не хотел говорить при Терезе… Вчера вечером к Дальнему подходил отряд из восьми японских миноносцев.

Весь следующий день Горский с тревогой размышлял над тем, как будет производиться защита Дальнего с моря. За сухопутный участок тревожиться не приходилось: Цзиньчжоуский перешеек хорошо укреплен и в то же время чрезвычайно узок, что практически полностью исключало вариант прорыва здесь японцев. А вот море – иное дело.