Квантун

 – Кто же произведет письмоводителя в следователи? Без юридического образования?

– Видите ли… он как раз имеет таковое.

– И при этом он письмоводитель?

– Именно так.

– А состоит ли он в штате при Окружном суде?

– Состоит.

– У него, стало быть, имеется классный чин.

– Имеется, – кивнул Кондратий Яковлевич, а потом тихо и крайне смущенно прибавил: – Он коллежский секретарь…

– Чудно?-с! – прыснул влиятельный господин. – Скажите на милость, как вам удалось ангажировать на должность писаря чиновника X класса?

– Тут дело вот в чем.

Мой письмоводитель человек чрезвычайно способный и падкий до всякого рода следственных дознаний. У нас часто говорят, что истинным следователем надобно родиться. Так вот это как раз тот случай. Он пошел ко мне в камеру письмоводителем, чтобы быть ближе к любимому делу, чтобы погрузиться в него с головою и получить хорошую практику.

– Сколько ему лет?

– Двадцать семь.

– Нет, ваше высокородие, вы явно сошли с ума! – констатировал хозяин дома. – В вашем ведомстве чиновники годами ждут производств, а тут извольте: еще и тридцати нет, а уже в городские следователи! Где это видано? Неужели вы думали, что я поверю в этакую чушь?

– Но это правда!.

. И если позволите, то я вам сейчас всё разъясню.

– Воля ваша. Уж коли пришли, выкладывайте, – влиятельный господин раскинулся в кресле, точно собирался слушать сказку.

Пренебрежение Воскресенский стерпел и принялся вещать:

– Я познакомился с этим весьма незаурядным юношей в 99-ом. Он проходил свидетелем по делу о дуэли между отставным офицером и титулованным дворянином, звучной фамилии которого называть не хотелось бы.

Тогда я сразу обратил внимание на умного и интеллигентного студента Киевского Императорского университета, зарекомендовавшего себя с наилучшей стороны. Признаться, тогда он мне очень понравился, несмотря на то, что с несгибаемой силой отстаивал одного из дуэлянтов. Доблестный юноша призывал меня оставить поединщиков в покое, на что я пойти, разумеется, не мог. Итогом всего явилась трагическая развязка, о которой и вспоминать не хочется…

В глазах покровителя зажглась искорка. Что-то из сказанного судебным следователем его, безусловно, заинтриговало.

Отпив воды, Воскресенский продолжил:

– Я чувствовал себя виноватым… Страшно мучился. Де-факто открытое мною дознание по вышеупомянутой дуэли побудило одного из стрелявшихся к самоубийству, – произнеся последнее слово, статский советник тяжело выдохнул и зажмурился.