Квантун

 – Так ты ее себе представлял?

– Нет…

– Дикий, необузданный край, не так ли?

– По одной железнодорожной станции судить о всей Маньчжурии и Китае в целом глупо.

– О, да! Здесь я полностью согласен. Все открытия у тебя впереди, дорогой Антон Федорович!

Что? имел в виду лейтенант Унгебауэр, Горский, разумеется, не знал, но догадывался, что край этот таил в себе массу любопытного и непривычного для русского человека.

С интересом вглядываясь в окно, коллежскому секретарю вскоре наскучил однотипный степной пейзаж.

Под устланными снегом полями угадывались многочисленные пашни и огороды. Возделывание земли составляло, пожалуй, главную китайскую заботу. Трудолюбию жителей Поднебесной впору поучиться.

Каждый час поезд останавливался на какой-нибудь маленькой захолустной станции с труднопроизносимым названием, написанным, правда, по-русски. К вечеру стоянки эти порядком опротивели. Народу на них садилось мало, сходило – единицы. Тогда как большинство пассажиров банально тратило свое время. Почти на каждой станции происходила подкачка воды в тендер.

К 7? часам прибыли в более-менее крупный городок Хайлар, где простояли аж 25 минут! Антон Федорович за это время успел отлучиться в буфет, ужаснуться ценам и вернуться обратно.

– Это неслыханно! – делился впечатлениями киевлянин. – Полтора рубля за курник! Уму непостижимо!

– А чего ты ждал от армян?

– А! Стало быть, ты уже бывал здесь раньше! Потому сам и не пошел…

– Отнюдь. Именно на этой станции я ни разу не сходил.

– Значит, кондуктор сказал?

– Снова нет.

Просто в Маньчжурии, как это ни странно, большинство станционных буфетов держат армяне.

– Вот оно что… И ведь покупают же!

– А кому охота с голоду подыхать? – ухмыльнулся Унгебауэр.

Первая длительная остановка произошла в 3 часа ночи. Лейтенант мерно посапывал. Антона Федоровича сон не брал ни в какую. В жуткой тесноте спать как-то не хотелось: слишком много наслоилось раздражающих факторов. Неприглядная станция Иректэ ничем особенным от прочих не отличалась, между тем поезд простоял на оной весьма долго: практически час.

Позавидовав сладкому сну товарища, коллежский секретарь растолкал Демьяна Константиновича.

– Ты что?.. – пробудился морской офицер.

– Мы уже 40 минут стоим в этой глуши! Должно быть, что-то с паровозом.

Унгебауэр выглянул в окно, зевнул.

– Что за станция, разглядел? – спросил он.

– Кажется, Иректэ.

– Тогда понятно.

– Что понятно?

– Запасаемся углем и водой.