Межлуние

Когда вернувшийся Марио распахнул окованную металлическими полосами дверь, к ним втолкнули закованного в кандалы мужика и по комнате распространилось неприятное амбре. С первого взгляда в узнике безошибочно определялся отъявленный дебошир, способный заложить за медяк любого добропорядочного мирянина. На изуродованное в драках лицо падали спутавшиеся космы сальных волос, а его рванье лишь в общих очертаниях напоминало одежду.

– Кандалы снять, – тихим и спокойным голосом произнес Тарлаттус.

Маркос кивнул, и конвоир освободил узника от цепей.

– Итак… – Тарлаттус заглянул в один из длинных списков, составленных секретарем губернатора. – Расскажи мне, Рауль Гарсия Фернандес, зачем ты пришел к леди Элизабет Гранд?

Возникла неловкая пауза, и Маркос прикрикнул на него:

– Ну!

Мужик вздрогнул, шарахнулся в сторону и, покосившись на идальго, робко заговорил, потирая запястья:

– Я просил у нее вина, сеньор.

Тарлаттус перебрал несколько писем и выбрал из них одно, написанное графиней.

– Продолжай.

Клирик принялся за чтение, иногда поглядывая на незадачливого доносчика поверх письма.

– Сеньор, вы не подумайте дурного… я лишь хотел найти вина…

Он изобразил некий жест, понятный только ему самому, замолчал и прикоснулся к свежей ссадине на щеке. Клирик дочитал письмо в тишине, едва нарушаемой тяжелым дыханием Брата Маркоса. Последний, судя по каменному взгляду и сжатым кулакам, боролся с жаждой крови. Архиагент не сомневался, что, по крайней мере, половина синяков на теле Рауля появилась вследствие многочисленных столкновений с внешними обстоятельствами непреодолимой силы, если так можно выразиться.

Архиагент положил бумагу на стол и сжал в кулаке четки, словно искал в них благословенную опору Собора, необходимую для принятия непростого решения.

– Это все?

Мужик какое-то время переминался с ноги на ногу. Потом все-таки решился и пробормотал:

– Сеньор, у них нет ликов.

Тарлаттус не сомневался, что этот негодяй прокрался в асьенду и без сомнения был пойман и избит прислугой, а теперь защищает свою шкуру, выдумывая порочащие графиню факты.

Он собирался отомстить, выдумав историю о ликах? Разумеется, Элизабет была известной и влиятельной леди, несчастной вдовой, унаследовавшей от мужа землю, небольшую мануфактуру и знаменитый виноградник, а какой-то вор клевещет на нее в отместку за собственную неудачу? Клирик покачал головой.

– Снимите с него все обвинения.