Межлуние

Какое-то время Аэрин размышляла о различных символах свободы, которые знала, и не заметила, как задремала, прислонившись головой к мягкой обивке кареты. Графиня уложила девушку на спину, накрыла одеялом и, убедившись, что дава заснула, пожаловалась сестре:

– Твои пилюли почти не действуют.

Изола пригладила волосы и вздохнула:

– Надеюсь, что успокоительного хватит до конца поездки. Думаешь, она опасна?

– Я бы сказала: больше, чем хотелось бы. Не хочу, чтобы она навредила сыну. Нам придется искать другое сочетание.

– Да, все заметили, как он на нее смотрит. Маргад так мучается… Я не осуждаю его, только, может быть, он немного потерпит?

– Вынуждена согласиться с тобой. Мне тяжело с ним.

– Да, и это так тревожно.

Графиня отвернулась к окну, как будто искала сына, хотя знала, что не сможет увидеть его до утра.

– Ты знаешь, иногда я жалею, что ставила решетки на окна и запирала двери на ключ.

– И все же клетка была сломана. Помнишь воришку, зажатого механическими ставнями?

Элизабет посмотрела на сестру.

– Разве такое забудешь?

– Сколько ему было? Четырнадцать?

Графиня кивнула.

– Около того.

– Бедняжка, мальчишка так кричал!

Они улыбнулись и, тихо рассмеявшись, позволили себе обнажить жемчужные зубы с неестественно длинными клыками.

Очередной придорожный столб исчез во мраке позади Тарлаттуса. Ночная темнота поглотила его так же легко, как и еще одну лигу, час и весь сегодняшний день, и все-таки, несмотря на длительное преследование, архиагент по-прежнему крепко сжимал поводья и не позволял лошади менять аллюр.

Хотя окружающий мир подернулся завесой усталости, он словно не замечал ее и представлял себе, что за ближайшим поворотом дороги появится карета. От этой безумной идеи становилось немного легче.

Непредсказуемая графиня все еще опережала его, хотя на этот раз на стороне Тарлаттуса выступала важная фигура, способная уровнять шансы. Дон Карера только и думал, что о встрече с ведьмой, и потирал влажные ладони, представляя себе, как истязает Аэрин то на одном, то на другом пыточном устройстве.

К искренней зависти ревностных неофитов четвертого столпа, он был в некотором роде коллекционером. Впрочем, благодаря низменным желаниям инквизитора, после разговора с Тарлаттусом, вспыхнувшим как масло, пролитое на тлеющие угли, порты западного побережья перестали выпускать суда и парусные лодки, а береговая охрана сделает все возможное, чтобы не пропустить контрабандистов.