Межлуние

Что же делать, если рядом нет палача, и отсутствует возможность провести казнь по всем правилам? Определенно, не стоит понапрасну терять время.

Палач! Это слово, как раскаленное клеймо, нависло над ним. Клирик до кожного зуда чувствовал исходящий от него жар, заставляющий в робком сомнении отступиться от задуманного, и нахмурился, представив себя с окровавленными руками над бездыханным телом девушки. Неожиданно для него этот образ дополнился Кармелой, вышедшей из тьмы позади архиагента, и в знак благодарности прижавшейся щекой к его плечу.

С благодарной нежностью поглаживая локоть мужа, она смотрела на изувеченную Аэрин и в ее глазах злобно блестела оголенная сталь, а на губах, как на жуткой маске, застыла хищная улыбка…

– Плохо переносите качку? – усмехнулся капитан. – Не отставайте, педро.

Торе был слишком занят, чтобы ответить, и поднял руку в знак согласия.

Отдышавшись, он оглянулся на цепочку своих следов на песке, теряющуюся в тумане. На этом берегу, устланном выброшенными морем водорослями, под напором ветра, уносящего вдаль тоскливые крики чаек и размеренный шум прибоя, с ним что-то произошло.

Торе еще не мог осмысленно сказать, в чем выражались изменения, хотя чувствовал важность перемен и последовал за ушедшим вперед отрядом, в задумчивости склонив голову.

Еще не дойдя до форта, архиагент обнаружил первое различие: неоднократно повторяемые слова о неизбежной гибели девушки потеряли былую силу.

Ранним солнечным утром Аэрин сидела на жесткой скамье под высокими дубовыми дверями, покрытыми барельефами, изображавшими исторические деяния рода Миллениум, за которыми находился кабинет влиятельного вампиро, имевшего власть не меньшую, чем вице-король Кабрии.

Внутри она ожидала найти сходство с залом суда, с его возвышающимся на помосте громоздким вычурным столом, едва угадывающимся под стопками бумаг и сводами законов.

Поскольку дава пока еще не являлась полноправным членом семьи, то ее не пустили вместе с Грандами, оставив терпеливо ожидать приглашения войти в унизительном одиночестве.

После аудиенции Маргад не остался вместе с ней и ушел по своим делам, чем обидел и без того расстроенную даву.

Минуты неспешно растягивались, заставляя девушку задуматься о причине, почему она здесь оказалась. Приходящие сюда люди не делились тревогами и благоразумно хранили свои тайны и эмоции, пока личный помощник дона Норозини не просил их войти.