Межлуние

– Вы представляете, он предложил мне уйти к нему в команду, и, клянусь честью, я не последний, кто услышит нечто подобное!

Пришлось заказать еще один заварной чайник, чтобы обстоятельно и со всеми подробностями выяснить детали разговора Вильяма с Ричардом.

– Что вы ему ответили?

– Конечно, я сказал, что мне надо обдумать его слова.

– Очень мудро, мистер Вильям. С таким человеком нельзя портить отношения.

Никто не сомневался в способностях и личностных качествах Ричарда, позволяющих добиться высокого поста.

Пройдут годы, и воспоминания о прямом отказе могут оказать на Вильяма самое пагубное воздействие.

– Он всего лишь хотел пополнить команду?

– Как мне показалось, ему было интересно абсолютно все. Да, он спрашивал о ваших делах. Надо отдать должное, у него не было желания вас оскорбить.

– Вот как? – сухо уточнил Джонатан. – Допустим. Вернемся к его предложению. Зачем вы ему понадобились?

– Ричард выискивает самых отчаянных и храбрых офицеров, стремящихся сделать карьеру.

Ему известно о каждом, кто чем-то отличился на службе. Вы понимаете меня, я полагаю?

– Как себя. Так значит, набирает команду?

– Могу поспорить на месячное жалование, у него на примете несколько человек.

– И вы считаете, он не оскорбил меня?

Вильям подумал, прежде чем ответить, и умерил пыл.

– Возможно, сэр.

– Если бы вы ушли, я бы лишился правой руки. Вы думали об этом, мистер Хонортаун, не так ли?

Собеседник заерзал на месте и промолчал.

– Представьте такой расклад. Без Коу я хромаю на одну ногу. Потеря мистера Бриджлайка равносильна слепоте. Отсутствие сэра Рубена сломает мне спину. У нас мало людей. Каждый офицер или матрос на Политимии более ценен, чем на фрегате или ранговом корабле.

Джонатан выдержал паузу.

– Этого недостаточно, чтобы бросить вызов, и слишком дерзко, чтобы пройти мимо. Обдумайте мои слова, мистер Хонортаун, пока мы идем в расположение.

Коммондер допил свой чай и кивнул своим мыслям:

– И все-таки здесь чертовски хороший чай!

Для некоторых обреченных, подобных ей в своем невезении, чья сомнительная удача зависела от действующей фазы Луны, жизнь напоминала веревку, туго сплетенную из черно-белых лент.

Одни полосы были длиннее, другие короче, иногда рваные края заслоняли красоту гладких нитей и портили общее впечатление. Особенно выделялся последний лоскут, свисающий с конца уродливым обрывком.