Морская дева

Ботов, пострадавший от диктаторских замашек руководителя оркестра, но не лишенный чувства справедливости, заметил:

– Видели, как Миша старательно отрабатывал свой коньяк? Я даже почти не стану возражать, если он его весь нахально выпьет.

– Не подлизывайся, коньяк я убрал исключительно в твоих интересах: вот сейчас, например, ты можешь смело пригласить на танец нашу первую красавицу Наташу, и она тебе не откажет, а мы за тебя порадуемся.

– Тогда я назло Надежде приглашу повелительницу колбас, – сказал Лебедев.

– Иди, иди, – поддержал его Виктор, – ради укрепления полезных связей ты можешь даже проводить ее до ее монашеской постели с пуховыми перинами.

– Откуда тебе так много известно о ее постели? – ехидно парировал Саша.

Под дружный смех все направились в салон.

Миша остался на палубе. Любуясь звездным небом, он улыбался, вспоминая шутливую перепалку оркестрантов, с теплотой думая о том, как сблизило их это увлечение музыкой.

Все они были хорошими специалистами и бывалыми моряками.

Николай Ботов работал мотористом, и, глядя на его мозолистые, перепачканные мазутом руки, никто бы и не подумал, что эти руки способны извлекать из инструмента такие вариации. Николай был среднего роста, носил волосы до плеч, и небольшие усики, которые придавали ему насмешливый вид. Он был любимцем женщин, и хотя имел некоторую слабость к спиртному, все же предпочитал первое.

Рекунов и Лебедев были матросами. Саша был первым хохмачом, и обожал розыгрыши, тем не менее, во время швартовок на руль вызывали именно его.

Он был самым высоким в оркестре, ходил с преувеличенно серьезным лицом, которое становилось озабоченным, когда ему хотелось кого-либо разыграть. А обстоятельный и практичный Виктор Рекунов был главной опорой боцмана, и при необходимости мог легко его заменить. Именно он был главной мишенью в оркестре для беззлобных шуток Лебедева.

Игорь Маркевич работал радиотехником, и мог починить не только любую отечественную радиоаппаратуру, но и хитроумную японскую.

Он обладал отменным чувством юмора, и острым умом. Он был жгучим брюнетом с жесткими волосами, и на вид колючими усами.

Юра Кочкин, плотный и подвижный блондин, который играл на электрооргане, был рефмашинистом, звезд с неба не хватал, но и нареканий на его работу не было. К тому же он был единственным из музыкантов, кто имел музыкальное образование, и Миша Стрельцов часто с ним советовался, когда приходилось писать ноты.