Последний постскриптум

Но наперекор своим мозгам, хоть их дурили все и вместе с ним, Иван всё-таки успел написать тогда тайное письмо на родину. Доверился он Вовке, когда рассматривал его учебники. Тогда и написал быстренько пару строчек и адрес жены. Иван отдал ему письмо, и ещё свои часы подарил на память о космическом дне. Но взял с Вовки честное слово Мальчиша-Кибальчиша, что он про секретное письмо никому не скажет, и что обязательно его отправит. Подсказал, что конверт у родителей пусть попросит, будто бы в «Весёлые картинки» написать надумал.

И найденный детский журнал ему отдал для алиби, для адреса редакции. «А я ещё вернусь сюда, – пообещал Иван, – и мы ещё вместе полетим на космическом корабле. Ведь я, Вов, современный волшебник: я секретный учёный по изучению космоса. И это шифрованное письмо написано для нашего нового космического эксперимента. Взрослым, к сожалению, доверять государственные секреты бывает иногда бесполезно, и у учёных тогда только на таких Мальчишей-Кибальчишей, как ты, вся надежда. Обещаешь отослать? И про письмо не болтай никому. Учись и дальше хорошо – космос ждёт тебя». Солдат пацану это письмо прочёл, сжатое до телеграммы: «Мария, приезжай в Охотное под Сухиничами. Я теперь всё время здесь. Приветы всем, Иван. 12/IV-61 г.». Правда, сначала он автоматически написал «12/IV-42 г.», но не переписал письмо заново, а только зачеркнул и исправил год.

А письмо не дошло, потому что пацан радостно надписал на конверте аршинными печатными буквами «ОТ ВОЛШЕБНИКА».

А его вскрыл сынок почтальонши, Мальчиш-Плохиш с носом Буратино. И выбросил письмо от обиды, потому что ничего волшебного в конверте не оказалось. А мамке признаться о вскрытом без спроса письме побоялся – это было бы очень накладно для невоспитанной его задницы. Про письмо так и не узнал никто. И зря волновались секретные службы: сами жители Охотного потом сами себе не верили, что давали какую-то подписку. И даже Фёдор с Марьей и их соседом не могли понять, о чём разговор, когда приезжала интересоваться контрольная комиссия. Да и контрольную комиссию послали уже много позже, через три года, когда обнаружили при ревизии архива секретных документов папку про странный случай, как оперативники в день Гагарина взяли в плен сугроб снега. Перерадовались, видать, как и все. День-то какой был!

А вот дошло бы письмо тогда, то, может быть, и бабушка, и прадед, и вся наша семья, и другие родные давно бы узнали о месте захоронения деда.