Костюм Арлекина

– Ваше сиятельство, – с поклоном ответил Иван Дмитриевич, – это данные, с которыми мне предстоит начать расследование.

Двое жандармов и камердинер с ведром пересекли гостиную в обратном направлении, после чего Шувалов радушным жестом хозяина, приглашающего гостей к накрытому столу, предложил собравшимся пройти в спальню. Принц Ольденбургский, герцог Мекленбург-Стрелицкий, Пален, Хотек и генерал-адъютант Трепов чинно приблизились к постели. Прочий мундирный люд столпился в дверях. Иван Дмитриевич подумал, что, если Шувалов решил сохранить в секрете это убийство, опрометчиво было скликать сюда столько народу.

Хотя, наверное, всё это были люди надежные, умеющие держать язык за зубами.

– Какой ужас! – громко сказал принц Ольденбургский.

Все закивали, хотя истинный ужас неизвестности и ожидания остался в гостиной, а здесь, в прибранной и затененной комнате, глядя в лицо покойного, на котором камердинер успел припудрить синеватые пятна, все должны были испытать мгновенное облегчение.

Смерть, слава богу, выглядела пристойно.

4

Через четверть часа, провожая австрийского посла к карете, Шувалов говорил:

– Было бы крайне нежелательно, чтобы Его Величество император Франц Иосиф, ваше Министерство иностранных дел и ваш Генеральный штаб узнали о преступлении раньше, чем мы найдем преступника. Уверяю вас, нам потребуется всего несколько часов.

Иван Дмитриевич случайно подслушал этот разговор, когда обследовал замок на парадном.

– Мой долг, – холодно отвечал Хотек, – немедленно телеграфировать обо всём в Вену.

Подозреваю, что убийство совершил какой-нибудь фанатик из так называемого «Славянского комитета». В Москве, правда, эта публика более активна, чем в Петербурге, но и здесь ваша пресса переполнена их воплями о том, что мы якобы притесняем наших славянских подданных. Очевидно, эти господа почувствовали свою безнаказанность и решили перейти от слов к делу. Их цель – спровоцировать войну между нашими империями.

– Вы преувеличиваете, граф.

– Ничуть. Сегодня на мою жизнь тоже совершено покушение.

– Боже мой! Как?

– Утром, когда я проезжал мимо Сенного рынка, из-за забора кто-то пустил камнем в окно моей кареты. Вот такой камень, – показал Хотек. – Он пролетел буквально в дюйме от меня, возле самой головы. Есть свидетели. Боюсь, что смерть бедного Людвига – это только начало. Следующей жертвой могу стать я или кто-то из посольских секретарей. Например, барон Кобенцель.