Костюм Арлекина

Вчера тот вернулся в начале двенадцатого, распряг лошадей и лег спать. Кухонный мужик, живший вместе с ним, к тому времени уже спал, берейтор и повар еще с вечера ушли к семьям. В доме находился один лишь камердинер.

Из Яхт-клуба князь возвратился в пятом часу утра, как обычно. Швейцара он не держал, ключ от парадного носил при себе. Камердинер помог ему раздеться, проверил, заперто ли парадное (было заперто), и лег в своей каморке. Ночью ни шума, ни криков не слыхал.

– Пьяный был? – спросил Иван Дмитриевич.

– Господь с вами! В рот не брал.

– Да не ты. Барин.

– Чуток попахивало.

Оставшись наедине с Певцовым, Иван Дмитриевич изложил ему свои сомнения. С верхнего этажа на нижний попасть никак нельзя, это проверено. Замок на парадном не взломан, черный ход закрыт изнутри, в окнах все стёкла целы, и рамы тоже изнутри заперты на задвижки. Каким же образом убийцы проникли в дом?

– Как-нибудь ночью подкрались к парадной двери, натолкали в замочную скважину воску и по слепку сработали ключ.

– Обратил.

– Они всё предусмотрели заранее. Пошлите ваших людей по слесарням, кто-то из мастеров может вспомнить заказчика… Чего тебе, Рукавишников? – спросил Певцов у стремительно вошедшего в гостиную жандармского унтер-офицера с шашкой на боку.

Тот протянул серебряный портсигар с вензелем фон Аренсберга и ткнул пальцем в стоявшего поодаль камердинера:

– При обыске у него в каморке нашли.

– Спер, шельма, под шумок, я же говорил! – возликовал Певцов. – Убийцы не за тем приходили.

Камердинер пустил слезу, начал каяться, причитая:

– Христом Богом клянусь, только его и взял! Больше ничего!

– Молчать! Чего нюни распустил? – прикрикнул на него Иван Дмитриевич. – Отвечай, крымза, для чего князь велел разбудить себя в половине девятого?

– Бес попутал! – рыдал камердинер. – Ничего не знаю!

Позвали кучера. Тот клятвенно заверил, что с утра подавать лошадей у него приказа не было.

– Выходит, князь кого-то ждал к себе, – заключил Певцов.

Это была, пожалуй, первая его мысль, с которой Иван Дмитриевич мог согласиться.

– Сегодня к половине девятого или к девяти он ожидал какого-то визитера, – повторил Певцов, считая, видимо, что его проницательность не вполне оценили. – Вам понятно? А сейчас, господин Путилин, я откланяюсь и начну действовать по своему плану.