Костюм Арлекина

Покойник был мужчина видный, у нее тоже самое главное, как у всех баб, – не поперек.

– Ладно. Ты когда сегодня утром на улицу побежал, парадное было открыто?

– Ага.

– А ключ?

– Изнутри торчал.

– Вечером, пока князь отдыхал, никого из гостей не было?

– Никого.

– А парадное?

– Если барин дома, они его не запирали. Только на ночь. Ключ в коридоре клали, на столике.

– Погоди! Положим, ты здесь, у себя, а князь – в спальне. Как он тебя позовет?

– Там сонетка есть в изголовье. Шнурочек такой.

А колоколец – вон он.

– Сбегай-ка, – приказал Иван Дмитриевич. – Дерни.

Через минуту стальной язычок заливисто затрепетал, ударяясь в медное нёбо. Звонок был исправен.

– Что же это князь тебя ночью не позвал, когда его душить стали? – спросил Иван Дмитриевич, как только камердинер вернулся.

Тот сразу смекнул, в чем его могут обвинить, и взвыл дурным голосом:

– Не звонили они мне! Ей-богу, не звонили! Верите ли?

– Нет. Не верю, – сказал Иван Дмитриевич, хотя знал, что камердинер говорит правду.

Портсигар взял, бестия, – а князя не трогал. И звонка не слыхал, не мог слышать, потому что и не было его, звонка-то.

Всё это Иван Дмитриевич отлично понимал, однако еще раз повторил:

– Не верю.

Пускай, сукин сын, помучается, ему не вредно.

Итак, бедного князя нарочно перевернули ногами к изголовью, чтобы он не мог дотянуться до сонетки и позвать на помощь. Отсюда следовало, что кто-то из убийц раньше бывал в княжеской спальне – и знал, где расположена эта сонетка.

Картина постепенно прояснялась.

Убийцы вошли в дом между восемью и десятью часами вечера, когда фон Аренсберг отдыхал и наружная дверь была открыта. Сперва притаились в вестибюле – за вешалкой, может быть, а после того как князь уехал, перебрались в гостиную. Сидели с ногами на подоконнике, за шторой. Попивали водочку. Дождались, убили, взяли со столика ключ и ушли.

2

Какими сведениями руководствовался Певцов, чтобы из числа обучавшихся в Петербурге болгарских и сербских студентов отобрать троих, которые затем доставлены были в Миллионную, какие изучал секретные досье и картотеки, об этом Иван Дмитриевич так никогда и не узнал: жандармские тайны не имеют срока давности.

Тут и доверенный агент Константинов был бессилен. А уж он-то знал всё, вплоть до того, по каким дням недели начальник департамента полиции спит со своей юной супругой. Для Ивана Дмитриевича это имело сугубо практическое значение.