Костюм Арлекина

За тремя из четырех столиков сидело по паре, за четвертым – хорошо одетый мужчина средних лет с породистым витиеватым носом. Это был агент Левицкий, посчитавший ниже своего достоинства отправиться прямо туда, куда командировал его Иван Дмитриевич. Он прихлебывал горячий шоколад с таким наслаждением, что Кобенцель, сам вообще не способный испытывать сильные чувства, ему позавидовал.

– Прошу вас, мсье. – Левицкий королевским жестом указал на стул напротив себя.

Кобенцель сел, заказал кофе с пирожным, попросил у хозяина лист бумаги, достал карандаш и со смешанными чувствами, среди которых преобладало, пожалуй, смутное удовлетворение, начал набрасывать письмо жене, уехавшей на Пасху в Вену.

Когда-то у нее был роман с Людвигом фон Аренсбергом, и теперь, ни о чем, упаси боже, не напоминая, хотелось выразить ей соболезнования таким образом, чтобы она оценила его, Кобенцеля, великодушие.

– Письмо, написанное карандашом, подобно разговору вполголоса, – улыбнулся Левицкий.

– Это русская поговорка? – спросил Кобенцель.

Левицкий рассмеялся:

– Вы иностранец?

– Да.

– Но ваш русский язык превосходен.

– Благодарю за комплимент. Дело в том, что наша семья вот уже триста лет связана с Россией. Один из моих предков был послом Священной Римской империи при дворе Ивана Грозного.

– О-о! – заинтересовался Левицкий. – А знаете ли вы, отчего он умер?

– Существует легенда, будто царь приказал гвоздями прибить ему к голове шляпу, когда он отказался снять ее перед царским троном.

Но это ложь, это всё поляки выдумали.

– Поляки? Почему поляки?

– Из политических соображений. Чтобы поссорить Москву с Веной.

– Вот как? Любопытно… Впрочем, я спрашивал не о нем.

– О ком же?

– Об Иване Грозном. Вам что-нибудь известно о причинах его смерти?

– Я читал Карамзина, – скромно сказал Кобенцель.

– Карамзин всё врет, – заявил Левицкий. – Вот я вам расскажу…

Человек в чиновничьей шинели, сидевший за угловым столиком, осторожно косил в их сторону, прислушиваясь к разговору.

– Однажды, – рассказывал Левицкий, – когда царь за обедом поел много жирного, Борис Годунов предложил ему сразиться в шахматы. Сели играть. А Борис, как брюнет, был человек хитрый, это исторический факт. Он, видите ли, завел себе такую манеру: за коня, например, возьмется, подержит, в затылке им почешет, потом передумает – и пойдет слоном. Это, конечно, против правил.