Костюм Арлекина

За этой квартирой Певцов приказал установить наблюдение, и, как оказалось, не напрасно.

Прибыв туда, он задал Никольскому пять вопросов:

Сам ли он додумался вынести голову из здания Медико-хирургической академии, а затем бросить ее на улице, – или действовал по чьему-либо наущению?

1. Может быть, кто-то из товарищей раззадорил его и подбил на такое пари?

2. Где он провел сегодняшнюю ночь?

3. В каких отношениях состоит с Боевым?

4. По какому делу явился к нему на квартиру?

«Обещаю, – сказал ему Певцов, – что, если ответы будут чистосердечными, ваш проступок останется без последствий.

Иначе “волчий билет” вам гарантирован».

Никольский принял это обещание близко к сердцу, тем не менее отвечал, что украл голову исключительно по собственной дурости, ночь провел у старшей сестры Маши, а к Боеву пошел попросить полтинник на опохмелку, потому что они приятели, вместе учатся.

Что-то настораживающее было в самой безыскусности этих объяснений.

Певцов приказал Никольскому снять пиджак, закатать рукава рубашки и тщательно осмотрел его белые пухлые руки.

Тот стоял ни жив ни мертв. Процедура казалась тем страшнее, что постичь ее смысл он не мог, а спрашивать не решался.

Не обнаружив следа зубов князя фон Аренсберга, Певцов отпустил мерзавца на все четыре стороны, но отправил следить за ним двоих жандармских филеров, одетых в партикулярное платье.

Со страху Никольский окончательно протрезвел, шел быстро. Филеры двигались за ним порознь по обеим сторонам улицы. Скоро вся троица бесследно растворилась в толпе на Литейном.

Глава 4

Новые персонажи

1

Пройдя квартал по Кирочной улице, Иван Дмитриевич остановился перед обшарпанной громадиной четырехэтажного доходного дома с зеленной лавкой внизу. Здесь, как утверждал княжеский кучер, проживала та особа, которая в списке Левицкого значилась под номером девятым и последним.

В дворницкой не составило труда выяснить, какую именно квартиру нанимают супруги Стрекаловы. Он поднялся на этаж, позвонил.

Открыла горничная. Через минуту хозяйка вышла в переднюю, где Иван Дмитриевич ее дожидался, и, услышав его имя и должность, сказала:

– Приходите в другой раз. Мой муж в отъезде.

– Мне нужны вы, мадам, – ответил Иван Дмитриевич.

Прошли в гостиную. Жестом полководца, определяющего место для бивака, она указала ему на стул, а сама присела на пузатом турецком пуфике из цветного ватина, с неровными бахромчатыми фестонами. Это, видимо, было ее рукоделье.