Русские не сдаются!

Ну, ты… держись! Я еще вечерком заскочу – мой полк неподалеку от города встал, будем подкрепления принимать.

– Большие потери?

– Почти половина… – горестно вздохнул подполковник. – Но, в общем, по дивизии еще хуже – до трех четвертей личного состава. Комдив тоже погиб. И большая часть штаба… Всё, я пошел!

Прадед вышел из палатки, только качнулся полог. Гм «хороший» получился разговор, «душевный», блин! И что мне было делать? Рассказать как на духу Петру Дмитриевичу всю правду? Что я не его сын, а правнук? Он, бедолага, и без того в шоке от моей «амнезии», а после таких откровений так и вообще… хоть и крепкий мужик, но запросто может «слететь с катушек».

А ведь ему же еще полком командовать! И что он там накомандует в таком состоянии? Ладно, тонкий душевный контакт с предком потом наладим. Если доживем!

Ко мне подошла незнакомая девушка в белом халате медсестры:

– Как вы себя чувствуете, больной?

– Почти хорошо, – с улыбкой ответил я.

 – А где Дуня, где Гавриловна?

Девушка всхлипнула и отвернулась. Неужели?..

– Они погибли! – выдавила медсестра и, зарыдав в голос, убежала.

Вот так, Игорек! Один короткий бой – и все, кого ты знал, ушли в небытие. Эта проклятая война…

Интересно, как там ребята? Капитан-разведчик с громким голосом? Он ведь незадолго до налета немцев пошел Дуняше помогать, раненых выносить…

– Игорь, ты здесь? – в палатку просунулась чья-то голова.

Против света я не сразу разглядел спрашивающего. Да и он не смог с ходу увидеть меня в полумраке. – Эй, служивые, хлопца молодого, Игорем зовут, не видали?

Только теперь по характерным словечкам я догадался, что меня навестил дед Пасько. Ой, извините – полковник Павленко.

– Игнат Михалыч! Здесь я! – Голос почти прорезался. Уже не так хриплю, как час назад.

– Игорь, живой? – Павленко задал самый дурацкий в данных обстоятельствах вопрос.

– Твоими молитвами, дед! Сам-то как? Не прислонили тебя к стенке страшные жидокомиссары?

– Удивительно, но… нет! – Игнат зашел в палатку и устало опустился на землю рядом со мной, привычным жестом пристроив на коленях винтовку. – Сам не ожидал. Меня даже и не допрашивали, а так… полюбопытствовали… Вот, винтарь оставили! Я ваше «гэпеу» вообще не заинтересовал – их больше та расправа над детишками занимала.