Стажер диверсионной группы

Почти целую минуту стояла тишина, а мы с Валуевым внимательно осматривали окрестности. Я касался плеча напарника и понимал, что здоровяк готов к любому развитию событий – его тело было словно взведенная пружина. Наконец из-за танка вышел Алькорта, держа свой «Наган» стволом вниз. Петя сразу расслабился, но не опускал свой «ППД» до тех пор, пока из-за расположенных метрах в тридцати левее пулеметного гнезда зарослей каких-то кустов не вышел Хуршед, сказавший:

– Минус два! Один за танком самогон из бидона по флягам разливал, второй тут за кустиками срать пристроился…

– Совсем расслабились, уроды… Забыли, как службу тащить нужно! – усмехнулся я.

– Танк заминировать, трупы в кусты! Пионер, стой на фишке! – скомандовал Валуев и буквально выпорхнул из БТРа.

– Яволь, херр оберфельдфебель! – бодро откликнулся я.

– А за хера потом отдельно ответишь!

И снова зачистка не заняла много времени – и пяти минут не прошло, а Петр уже забрался обратно в стальную коробку бронетранспортера, грохнув на пол еще один пулемет и пару автоматов.

– Куда нам столько? – удивился я. – По три ствола на рыло!

– Лично я не могу это здесь бросить! – ухмыльнулся Валуев. – Это выше моих сил!

– Этак мы скоро будем по центнеру железа на себе тащить! – фыркнул я.

– Всего-то по паре пудов! – пожал могучими плечами Петр. – Тебе, пионер, этого не понять! Хуршед, Хосеб! По местам!

– Экспресс «Бильбао – Мадрид» отправляется! – сказал Алькорта, влезая в кузов и аккуратно укладывая в общую кучу свою долю добычи – еще один пулемет «МГ-34».

– Откель такое богайство? – удивился я. – Вроде бы на посту всего одно пулеметное гнездо было…

– Из лесу, вестимо! – процитировал классика русской литературы Хосеб.

– Это он в танке открутил! – пояснил Альбиков. – Даром что испанец, а ведет себя как хохол! Говорю ему: ну куда ты эту байду без сошек пристроишь? Так нет, не зьим, так понадкушу!

– Я не испанец, я баск! – громко ответил Алькорта.

– И тем и другим – прикидываешься! – продолжал прикалываться узбек. – Я-то, вот, полезные вещи прихватил – еду и воду!

В доказательство своих слов Альбиков аккуратно поставил на пол немецкий ранец, эдакого классического «оккупантского» вида – обшитый рыжей коровьей шкурой, и жестом фокусника извлек из него плоскую консервную банку.