Спасибо деду за Победу! Это и моя война

Не новичок все-таки…

– Свои? А кто такие?

– РДО! – и номер вдогонку…

Ну, тут уж совсем от сердца отлегло. Казаки. Наши. Братишки…

Минут через пять они к нам вышли. И ведут пленных снайперов. Вернее – волокут. И не снайперов – снайперш…

Мы обалдели. Стоим – глазам своим не верим. Это что же: вот эти соплячки нас чуть не уделали? Бля-я-я-я…

Смотрим мы на этих девок, и не знаем, что сказать. Нет, мы не монахи, и не праведники, и на войне всякое бывало. И деревни под уровень грунта ровняли, и по молокососам-фанатикам стрелять приходилось.

Да и с женщинами… ну, с боснячками… иногда… это самое… Короче: бывало, и бывало всякое. Но тут…

Мои орлы меж собой пошушукались, а потом Витька-Тракторист тихонечко мне так, на ухо:

– Слышь, Гарик, ты это… Мы, короче, их… Не будем, короче. Ни я, ни остальные. Казаки – пусть их… Только лучше бы, чтоб они их сразу… А?

А мне и самому тошно. Нет, я им ничего не простил и прощать не собирался, но вот… Все-таки нас два десятка мужиков, и казаков этих – еще человек сорок.

Нельзя так над бабами… Не по-человечески…

Подошел я к их командиру, да и так спокойненько поинтересовался: а чего, мол, братишка, вы с этими сучками делать собрались? Я, мол, в том смысле, что, может, их расстрелять, да и все?..

Послушал он меня, послушал, потом улыбнулся, да и говорит:

– Ты что, братуха, головой ударился? Казаки с бабами не воюют. Чего удумал: «расстрелять»! Отпустим…

Тут уже я решил, что и в самом деле башкой об камень навернулся. То есть как это «отпустим»?! А за моих четверых двухсотых кто ответит?!!

Только за голову свою я переживал рано.

Смотрю, казаки им локотки стянули да и поволокли куда-то. Только хотел я у командира их спросить, куда, как он сам ко мне повернулся:

– Мы тут с ребятами распадочек один видели. Подходящий, кажется. Пошли?

Я пятерых с ранеными оставил, а с остальными – за казачками потопал. Шли недолго – с километр, не более. А как на место пришли – я аж вздрогнул…

Обрыв. Не то чтобы какой-то там ужасный, но метров десять – верняк.

Внизу – скалы, между ними – ручеек бежит. Казачий командир – имя у него самое что ни на есть казачье – Артур! – и говорит:

– Вот, девоньки, отсюда – свободны.

И рукой так слегка отмахнул. И казаки этих девок давай к обрыву подталкивать. А те еще не понимают, что с ними сделают, только видят, какая у Артура улыбка. А улыбка у него такая была – сказать нельзя…

Одна из них ранена была. Левая рука плетью висела.