Банда беспалых

 – Первое, что обращает на себя внимание, – количество ударов, которое использует мистер Икс в ходе совершения преступления. Цифра эта, повторяющаяся столько раз, не может не иметь скрытого значения. Во-первых, потому что в том состоянии, в котором должны находиться убийцы в момент совершения преступления, заниматься подсчетом ударов, не имей число какого-то особого значения, просто невозможно. Во-вторых, потому что любой группе, пусть даже состоящей из последних отморозков, важно иметь определенное оправдание своим действиям.

Нет, даже не оправдание, а объяснение.

– Объяснение для кого? – уточнил Лев.

– Для самих себя, мой друг, для самих себя, – для убедительности дважды повторил фразу Непольский. – Им недостаточно просто объявить себя «санитарами общества», таких деятелей сейчас предостаточно. Им же нужно, чтобы идея имела сакральный смысл. Не в религиозном, а в ритуальном смысле. Лупить бомжей – это по?шло, а вот очищать мир от мерзости, опираясь на вековые традиции каких-то верований, – это значит быть в тренде.

– Жуть какая-то, – скривился Лев.

– Жуть, но имеющая под собой определенные основания. Уж поверь мне, Лева, я этим вопросом занимался не один год.

– Ладно, верю. Что дальше?

– Дальше необходимо понять, какой смысл мистер Икс нашел в числе шестьдесят четыре. – Непольский наморщил лоб, пытаясь отыскать в глубинах памяти что-то, связанное с вышеозначенным числом. – Признаться честно, с ходу на ум ничего не приходит. Будь то цифра «три», было бы куда проще.

Тут фантазии есть где разгуляться. Три – единство божества, трехмерность пространства, трехфазность бытия, будь то прошлое, настоящее и будущее. Или рождение, жизнь и смерть. С тройкой всегда проще. Но, увы, это не наш случай. – Непольский помолчал, переваривая свои же мысли, затем встряхнулся и продолжил: – Или взять число девять. Здесь тоже довольно просто: это число означает всемогущество. Опять же, Тройная Триада. Три, умноженное на три.

– Может, и здесь что-то на что-то умножили, – заметил Гуров.

– Скорее всего. Только нам придется не множить, а делить. – Непольский с минуту сидел молча, потом глаза его загорелись, и он снова заговорил: – Слушай, а ведь это гениальная мысль – восемь, помноженное на восемь!

Произнеся эту фразу, он уставился на Гурова таким взглядом, будто его слова сами по себе уже все объясняли.

– Прости, – покачал тот головой, – но мне твои выкладки непонятны. Было бы неплохо, если бы ты облек их в слова.