Гамбит. Пешки ходят первыми

Копы топчутся на месте. Адам целовался с моей сестрой прямо над прахом нашей матери, – рапортовал Эванс, отыгрывая лицом невинность, будто попорченная физиономия первенца Грегори не его рук дело.

– К черту! – Адаму очень хотелось назвать его имя, но сейчас почему-то язык не поворачивался произнести. Эвансу пришлось увернуться от хрустальной пепельницы, с размаху угодившей в стену за ним.

– Адам, – осуждающе произнес отец в ожидании разъяснений и оправданий подобному поведению.

– Будь в этом моя вина, мы бы с тобой уже не говорили, – он попытался увильнуть, на что Грегори только сильнее нахмурился.

– Нет, пока ты не зашел дальше второй базы, – Эванс поднял пепельницу и подбросил ее в руке. – Держи руки при себе, – он приложил хрусталь к вскользь зацепленному затылку. – Главное, накосячил ты, а по башке словил я, нормально, нет? – возмущения, кстати, оказались по делу.

– В порядке исключения, – моральный ущерб возместила выложенная на край стола пачка сигарет и право от главы семейства курить в библиотеке.

В порядке исключения, разумеется. Вот теперь пепельница пришлась к месту, а не для бутафории. Воспользовавшись радушием хозяина дома, Эванс расплылся в улыбке и удостоил Адама демонстрацией ровности среднего пальца.

– У тебя все под контролем? – отец не сбавлял напора.

– Всегда, – сквозь зубы процедил Адам, недобро поглядывая на чересчур довольного Эванса. Из кармана брюк на стол перед отцом приземлился пластиковый пакет.

– Презент от поджигателя? – надев очки, Грегори поднял пакет со стола и рассматривал содержимое на свет.

– Недостающее звено, – сухо пояснил Адам, не вдаваясь в подробности.

– Cherchez la femme, Адам. Cherchez la femme, – без акцента протянул Эванс, выпуская изо рта в прохладный воздух библиотеки клубы сизого дыма.

– Чтобы такое – первый и последний раз. В порядке исключения, – напомнил отец и вышел, выразив недовольство громким хлопком дверью.

– Обязательно сейчас курить? – недовольство Ларссона хлестало через край, а Эванс, казалось, специально его подпитывал.

– Необязательно, но тебя это бесит, – откровенно дразня, он приподнял уголок ровных губ, и, приземлившись в нагретое Грегори кресло, развалился, как дома. – Что она сказала? – Ашер спрашивал уже серьезно, постукивая пальцами по подлокотнику.

Женщина бредит, а черти ей верят. Сестра Кельта – не исключение. Лучший друг Эванс младшей – паранойя, а не бриллианты.