Принцип домино. Покой

– Ты жив, это главное, – попытался увести его со скользкой темы Гарсиа.

У Фредерико не было ни малейшего желания слушать о неудавшейся засаде, устроенной Хейзом в котельной. Гарсиа обещал уйти в нужный момент и выполнил обещание, знать подробности провала ему вовсе не обязательно.

– Фред, друг мой, сейчас я расскажу тебе одну историю, – собственно, на мнение и желание Гарсиа, Хейзу было глубоко плевать. – Стоило вам покинуть место наших мирных переговоров, как все взлетело на воздух. И знаете, что странно, а? Двери оказались заперты снаружи! – его тон создавал атмосферу накала страстей в страшилке, рассказанной детишкам возле костра в летнем лагере на озере.

Забавную историю, в которой черной-черной ночью в темном-темном городе случилось что-то очень страшное. История, которой никогда не случалось, городская легенда, действительность в которой искажена и приукрашена до неузнаваемости. Вот только все из слов Хейза случилось наяву, и смерти в истории, в отличие от детской страшилки про черную-черную ночь, были реальными.

– Дверь, в которую последними выходили вы, друзья мои! – Хейз впился взглядом в Гарсиа, отчего тот в момент вспыхнул.

– Если ты думаешь, что Кровавый Залив причастен… – Фредерико специально конкретизировал опровержение только на своих людях, так как в Ронье он уже был не до конца уверен.

Хейз вскинул забинтованную руку, прервав оправдания Фредерико.

– А самое интересное, знаете? Нет? Самое интересное, что когда немногим из нас посчастливилось выбраться наружу, – Хейз наклонился к столу, и его голос перешел на шепот, – Форман лежал с как минимум двумя пулями в луже собственной крови, испуская дух к апостолу Петру, – Ёж хлопнул ладонью в бинтах по крышке стола, отчего та вздрогнула.

Ронье и Гарсиа переглянулись. Невозможно. Если подстреленный людьми Хейза Форман слег посреди плотной перестрелки, то выбраться из здания до взрыва у него не оставалось ни единой возможности. Хейз лишь криво улыбнулся, наблюдая за реакцией гостей, и довольствовался ею насколько мог.

– А после этого ко мне в гости приходит безоружный малыш Рик и говорит, что, мол, Монстр-то воскрес! Вернулся из адова пекла живым, правда, далеко нездоровым. Малыш Рик был так напуган, что рассказал мне, о том, что Костлявая помиловала Монстра и Лиса, который теперь ей сильно задолжал, – при упоминании имени копа Ронье и Фредерико напряглись, слова Хейза прошли по ним волнами паники.