Принцип домино. Покой

Но Хейзу он не чета, и тогда все намного хуже. За киллером стоит кто-то куда более серьезный местного психа с пироманией и фетишом на взрывы. От рассуждений Ларссон окончательно сник.

– Я что-то упустил, – от образа саркастичного поганца не осталось и следа.

Услышь обыватель многомиллионного мегаполиса, что Лиамель Ларссон – от эксцентричных выходок завсегдатай заголовков жёлтой прессы и звезда клубных вечеринок по факту скрупулезный перфекционист, несчастного наградили бы палатой в Санспринге за подобные высказывания.

Ларссон не питал иллюзий. Все же идти по следу не его стезя – та отведена другу, шедшему сквозь года с Лиамом плечом к плечу, пусть и не всегда в полном согласии. Он лишь читал оставленные ею книги, лежавшие на столе в гостиной, пока ждал ее по ночам с работы. Правда, никогда не дожидался и не всегда дочитывал, о чем сейчас очень жалел.

«Пора уходить», – Ли вернулся из мыслей в забрызганный кровью ангар и скрылся за напоминавшим братскую могилу периметром, по которому плакала желтая лента.

Звуки сирен вдалеке нарушали предрассветную тишину и заглушали вой северного ветра. Эванс опять оказалась права. Ехать сюда не следовало. Ли повелся на уловку Хейза, и банда Кровавого Залива оправдала выбранное имя, окрасив мир вокруг в багряно-красный.

Увиденное навалилось лавиной. Он вспомнил, как впервые чья-то смерть затронула его лично. Два года назад Ларссон впервые столкнулся с ней. Не то чтобы он и раньше не видел, как умирают люди, нет. Именно в тогда Ли осознал, что смерть приходит к каждому совсем внезапно.

Она не звонит в дверь, не присылает уведомления по электронной почте, не шлет открыток и праздничных приглашений. Она приходит и забирает с собой то, что для тебя дорого, оставляя ни с чем.

Два года назад Ларссон видел, как погиб дорогой ему человек: прямо на его глазах старший брат всадил пулю в сердце любимому Лиама. После этого он словно потерял часть себя. Заполнял образовавшуюся пустоту и постоянный страх одиночества алкоголем, антидепрессантами и беспорядочными связями с множеством мужчин и женщин, имен которых потом даже не мог вспомнить.

Все старания заглушить постоянное ощущение пустоты и одиночества прошли впустую. Чувство вины от смерти Ричарда росло и крепло в сознание с каждым днем и подпитывалось постоянными размышлениями на тему «а что, если», сводившие с ума и возвращавшие к бутылке. В двадцать пять Ларссон потерял не только Ричарда Томпсона, утрату которого так и не смог пережить.