Соломенные куклы

Портрет был выполнен настолько реалистично, что казалось: мужчина вот-вот медленно повернется ко мне, его губы дрогнут в ухмылке, а взгляд вонзится стрелой прямо в душу. Один короткий приказ – и я покорно упаду к его ногам…

Мое внимание привлекла рельефная обнаженная грудь адамана. Создавалось впечатление, что стоит ее коснуться и вместо холста пальцы ощутят шелк кожи и теплую пульсацию крови. Я зачарованно протянула руку к портрету, метясь в самое сердце. На миг мне даже померещилось, что мужчина действительно шевельнулся, слегка подаваясь в мою сторону.

Но чуда не произошло… Холст вовсе не думал исчезать, и ладонь смачно впечаталась в еще непросохшие краски! Молниеносно отдернув руку, я в ужасе уставилась на испорченную картину. Отпечаток моей ладони выглядел на груди адамана как уродливый шрам от ожога.

– Вот и я… — в коридоре щелкнула входная дверь. — Свет, корма для щенков не было, я взял тот, что для взрослых собак.

Надеюсь, Амур не сильно расстроится? Ау! Мы в прятки играем?

Лев заглянул в мастерскую и расплылся в довольной улыбке:

– Любуешься? Я знал, что тебе понравится…

На моем лице отпечатался такой букет из боли и отчаяния, что Лев сразу встревожился:

– Свет, что случилось?

Я медленно перевела взгляд на полотно и надрывно всхлипнула.

– Амур все-таки успел напроказничать? — Лев двинулся ко мне, уронив по пути пресловутый стакан с кистями. — Свет, не молчи, пожалуйста!

Вместо ответа я выставила вперед испачканную красками руку, и Лев застыл на месте, точно уперся в невидимый заслон.

Я напряженно следила за его дальнейшей реакцией. Лев медленно подошел к картине и тяжело задышал, разглядывая испорченное полотно. Плечи молодого человека бессильно поникли, губы сжались в линию, брови едва не сошлись на переносице.

– Прости, — после того, что я натворила, мое извинение прозвучало нелепо и жалко.

– До показа осталась всего одна неделя… Мне не успеть… — в отчаянии прошептал Лев. — Эта работа могла открыть мне дорогу в художественные салоны всего Приозерья.

Он в сердцах ударил по спинке стула:

– Все зря!

Дернувшись, словно от звонкой пощечины, я прижалась спиной к боковине высокого шкафа. Пальцы задрожали, царапнув лак на дереве. Глаза затуманили слезы, легкие рывком втянули воздух, но его все равно не хватило.